Егор, позаботьтесь о Костике, я сегодня тут останусь.

— А вдруг они вернутся? — буркнул охранник.

— Нет, уже не придут. Ему неприятности с полицией не нужны. И вряд ли он сюда снова заявится. Саша, мы можем написать на него заявление, если хочешь.

— Нет, я не хочу. Пусть просто убирается из моей жизни и всё. Ты сейчас сочтёшь меня трусом, но я не могу рассказывать обо всех побоях, что были раньше. Это стыдно и больно, — сказал слабым голосом.

— Так, давай разденемся, малыш.

Рудольф снял с меня верхнюю одежду, потом подхватил на руки и понёс на второй этаж. Там он уложил меня на кровать и снова стал раздевать.

— Я никчёмный трусливый пацан. Я не достоин такого сильного человека как ты, — всхлипнул я.

— Не правда, малыш. Ты очень добрый, искренний, красивый и нежный мальчик. Ты достоин, чтобы тебя любили. Я тебя люблю, Саша. И даже если бы твой отец разболтал обо мне правду, всё равно бы не отдал. У тебя тело так и горит. Сейчас принесу лекарство и градусник. Я надеюсь, ты купил всё что необходимо.

— Да, в рюкзаке. А ещё эти гады телефон разбили. Так жалко.

— Ничего, купим новый, — он погладил меня по голове.

Температура действительно была высокая. Подскочила до тридцати девяти градусов. Я напился лекарства и уснул. Потом проснулся, чтобы сходить в туалет. Марсель и Рудольф сидели за столом, и пили вино.

— Саш, я себе в Париже купил новый смартфон. Свой старый отдаю тебе. Рудольф уже симки переставил.

— Не за что. Садись, перекуси. Тебе сейчас нужно много пить, и хоть что-то есть.

Я поел, заметив, что на улице уже совсем темно. Часы показывали десять вечера. Марсель вскоре попрощался и ушёл. Рудольф помог мне забраться наверх. Потом уложил в кровать и лёг рядом, обняв.

— Ты от меня заразишься, — сказал я, уткнувшись носом в его грудь.

— Зараза к заразе не пристаёт, — весело хмыкнул он, — Завтра на работу всё равно не пойду. За тобой нужен уход.

Я обнял его, а потом вдруг решился.

— Спасибо тебе, Рудольф, за то, что ты рядом со мной. Я очень тебя люблю.

— Са-аша-а, ты не представляешь, как я ждал от тебя этих слов. Мой мальчик, самый лучший на свете. Только мой.

Я не заметил, как уснул рядом с ним. В его объятиях было так тепло и спокойно.

Он спал в моих руках, а я вспоминал этот день. Как ещё этому придурку, его отцу, руки не поотрывал. В отличие от моего любимого я могу за себя постоять. А он такой слабенький и хрупкий. Но у него есть я. Да, несмотря на то, что с этим Игорем была охрана, ему хотелось навалять по полной программе. Но я понимал, что раздувать конфликт чревато. Я не боялся огласки. Подумаешь, скажет, что я гей, переживу. Тем более что моя ориентация намного сложнее. Тогда я подумал, что если угрозами заставлю его отступить, то так будет лучше. Папаша не дурак и сразу смекнул, чем тут пахнет.