— Всё предусмотрел, да? Только ты не учел одного, не вернёшься, я лишу тебя наследства! Мать сказала, ты куда-то в другой город едешь?! Сейчас же говори где ты, я охрану пришлю?! Живо говори, пока я не нашёл тебя и не покалечил!

Меня уже трясёт всего от его слов, потому что перед глазами мелькают картинки, как он снова и снова меня бьёт. Но неожиданно для себя, всё же собираю волю в кулаках и кричу злобно.

— Так я тебе и сказал, выродок! Ищи, матушка Россия огромная! И знаешь что, папа, засунь себе свои деньги в жопу! А ещё лучше подавись ими!

Я отклоняю вызов, а потом выбрасываю мобильный телефон в открытое окно. Евгений Константинович останавливается у обочины. Он обнимает меня дрожащего.

— Тихо, Саша, всё хорошо. Я обещаю, у тебя будет работа и учёба. Остальное со временем приложится. Юра говорил, ты парень толковый, на одни пятёрки учился. Ничего, мои парни, тебя и работать научат. Успокойся.

— Спасибо, я уже в порядке, — отстраняюсь от него, а он снова выезжает на трассу, — Теперь видите, что я не обманул. Таких родителей врагу не пожелаешь.

— Да уж, это ты, верно, подметил, даже врагу не пожелаешь.

А он всё-таки хороший человек. Хотел бы я такого отца.

— Ты себе лишнего не придумывай сейчас. Где-то я, добрый и ласковый, а где-то и навалять могу. Бить, конечно же, не буду, но словесных тумаков дам. Поэтому уясни. Мы с тобой не друзья. Я твой начальник, ты мой рабочий. Да, я тебе помог, но это ничего не значит. Просто захотелось заняться благотворительностью. Ферштейн?

— Вообще-то я английский язык изучал. Но понял вас. Я согласен с вами, Евгений Константинович, — уже более спокойно сказал я.

Я даже был рад, что он вот так разграничил наши отношения. А-то я даже не знал, как к нему относиться. Помог уехать, утешал, значит, друг. И в то же время он старше меня на много, а скоро будет моим работодателем. Я выпил воды и уставился на дорогу. Рассматривал захудалые деревни и дачные посёлки, которые проезжали. Этим удалось отвлечься. Ехали долго, и только в пятом часу вечера приехали к большому девятиэтажному дому.

— Сейчас вещи занесём и ко мне пойдём. Мария Анатольевна нас покормит с дороги. А потом дам сына в провожатые. Ему семнадцать лет. Подружитесь, буду рад. Лёшка тебя по магазинам проводит. Купите продукты, ну и всё остальное, — произнёс Евгений, выходя из машины.

Я тоже выбрался из салона и подхватил свои сумки с заднего сидения. Затем пошёл вслед за своим работодателем. Он нажал кнопку на домофоне. Потом сказал кто он, и нам открыли.

Бабуля жила на втором этаже в двухкомнатной квартире. К счастью комнаты раздельные. Даже замки в двери вставлены. Бабушка оказалась седой сморщенной старушенцией, со скрипучим голосом. Волосы собраны на макушке в строгий пучок, на носу очки. А взгляд такой, даже оторопь взяла.