Когда рот Артема нарушает это убийственно-идеальное слияние. Он сдвигается и, усиливая давление, а вместе с ним и мои реакции, удивительным образом сминает мои губы. И вот тогда мягкую плоть пронизывает острыми и жаркими стрелами. Они проходят через мой рот, горло, грудь и, достигая каких-то потаенных и очень чувствительных струн, выбивают из меня тягучий стон.

Наш игровой мир раскалывается. Его поглощает гудящая пустота. Она ужасает и одновременно окрыляет.

Чарушин по-прежнему крепко держит, но мне кажется, будто я падаю. Лечу вниз с безумной скоростью.

Сгребаю футболку Артема в кулаки.

А потом… Следует очередное движение, и его язык оказывается у меня во рту. Влажный, скользкий, горячий, голодный и жадный. Он уничтожает мою слизистую. Забивает своим термоядерным вкусом рецепторы.

Чарушин действует не просто напористо, а будто отчаянно. Он стремительный и отчего-то дрожащий. Двигается, двигается, двигается… Словно остановиться, так же, как и я, попросту не способен. Стонет в меня. Ощущаю, как урчит и вибрирует под моими ладонями. Кажется, что еще больше, сильнее и опаснее становится.

Вот именно сейчас Чарушин меня целует.

Он меня целует! Ласкает, сминает, сосет, лижет и пожирает мой рот. Намеренно шокирует?

Ему это удается. Даже если я всю оставшуюся жизнь проведу в молитвах, никогда этого не забуду. Без шансов.

От переизбытка эмоций по моему парализованному телу тонкой жгучей струйкой бежит ток. Поджигает мириаду ярких лампочек. Разбивает грудь трескучими и оголтелыми чувствами. Меня снова начинает трясти. Колотить так основательно, что, кажется, даже больно становится. Слишком сильно все ноет и горит.

В какой-то момент ощущения становятся запредельными.

Больше, чем я способна выдержать. Только это дает мне возможность, судорожно отшатнуться и, не глядя на Чарушина, уйти в сторону. Бьюсь в его руках так лихорадочно, что он попросту не может игнорировать это и отпускает меня.

Едва ощутив свободу, бросаюсь бежать. Не разбирая дороги. Не озадачиваясь элементарной ориентацией на местности. Прижимая к груди ладони, просто несусь вперед.

Пока Чарушин меня не нагоняет. Схватив за плечи, преграждает путь. Встречаемся взглядами – дыхание со свистом срывается.

Но видимость сразу размывается – на глаза набегают слезы.

Слабо улавливаю, как приближается его лицо. И вновь он впивается в мой рот. Целует так, будто не целовать попросту не может. Припадает, словно тот самый голодный зверь. И терзает, терзает, терзает… Кусает, засасывает, лижет.

Я ни одним мускулом не способна пошевелить. Лишь неконтролируемо трясусь и… прижимаюсь к нему. Вынужденно принимаю весь тот шквал энергии, который он выдает. Вынужденно ли?

Раньше я думала, что поцелуи – это нечто нежное.