Он относится ко мне трепетно и ласково, в отличие от матери, но его мнение в нашей семье не имеет веса. Собственно, это одна из причин, почему я забрала с собой Ярика – с его вспыльчивым, несгибаемым характером дома он долго не протянет. Сломают, как пытались меня…

- Слава пусть себе нормального мужа найдет, а ты… бабник.

Не в бровь, а в глаз. И сразу навылет.

Высоцкий не в восторге от папиной характеристики, но ни один мускул не дрогнет на красивом, мужественном лице. Прячет эмоции под маской балагура.

- Что ж, я неидеален, - отмерев, плавно возвращает виски на место.

- Но это временное состояние и вполне корректируется качественным.… браком.

Неоднозначная пауза во фразе и красноречивый взгляд в мою сторону заставляют меня смутиться ещё сильнее.

- Такие мужики, как ты, полигамны от природы, - четко и строго отчитывает его отец, словно трезв как стеклышко. - Рано или поздно тебе этот качественный… брак надоест, и ты пойдешь искать следующий, с новыми, яркими ощущениями.

- Полигамность – это миф, оправдывающий измены, - парирует разгоряченный жених тоном великого профессора, открывшего новую теорию, а сам тем временем опускает ладонь на мое бедро под столом.

Хватаю его за запястье, но остановить не могу. Или не хочу. Забирается под разрез, ползет к кромке чулка, касается пальцами голой кожи.

О боже! Разряд тока по телу...

Спасибо криворуким электрикам, которые никак не могут включить свет. Иначе весь зал увидел бы, как позорно я плыву по волнам порока.

- Я бы назвал это активным поиском, но он не может продолжаться всю жизнь, - бархатно рокочет Арс, и я начинаю дрожать то ли от его баритона, то ли от смелых прикосновений.

- Когда самец находит свою самку, он успокаивается. Вечная охота утомит любого хищника, в конце концов захочется лечь на солнце пузом кверху со своей кошечкой под боком и никуда не бегать.

Пузом кверху? Как же! Боюсь, у него на меня другие планы, судя по тому, как он вклинивается между моих ног ребром ладони. Всё-таки закрывает гештальт с бельём, убеждается, что оно хорошо сидит под платьем, но руку не убирает.

Все красные линии бесцеремонно истоптаны и пересечены. Стиснув бёдра, я делаю только хуже себе.

Теперь каждое движение, даже самое минимальное и легкое, отдается дикой пульсацией.

Помогите, пожар с коротким замыканием…

Сердце мечется в груди, как одержимое, жидкое пламя приливает к месту, где нахально трогает меня обнаглевший жених.

Он же не собирается?... Прямо здесь? И вот так?

- М-м-г, - шумно сглатываю. Выдыхаю – и свеча напротив гаснет, освобождая спасительный полумрак, бережно укрывающий нас.

Не вовремя вспоминаю, как завораживающе Арс играл на рояле, и это становится последней каплей.