А так как я здраво оцениваю ситуацию, то прекрасно понимаю, что наиболее реальный – второй вариант.

Стойко встречаю похмелье после бурной пьянки, мысленно заливаюсь рассолом, которым щедро облила меня мать, и невозмутимо улыбаюсь."

"- Дело в том, что этот наряд для меня выбрал и оплатил жених, - говорю настолько самоуверенно и смело, что сама начинаю верить в нашу фиктивную помолвку. – Моему мужчине все нравится, а я решила ему не перечить, - жеманно дергаю плечиком, с которого сползает край шубки.

Показуха, после которой хочется искупаться – и я обязательно сделаю это позже, когда останусь в номере наедине с самой собой.

Наберу пенную ванну и буду оплакивать свою идиотскую личную жизнь, которой не существует. Но прежде доведу этот новогодний спектакль до финала – я полгода к нему готовилась. Правда, в актерском составе замена...

Боже, надеюсь Высоцкому в машине не стало хуже. Всё-таки у него главная роль.

- Хм, теперь мне ещё сильнее хочется его увидеть, - пробуравив меня скептическим взглядом, вздыхает мать.

Судя по кислому выражению лица и играющим скулам на впалых, напудренных щеках, она готовится критиковать не только меня, но и моего фиктивного избранника.

Устало усмехаюсь, разгадав её мотивы, однако ни капли не нервничаю. У меня за долгие годы выработался иммунитет к оскорблениям, а об Арса она зубы обломает. Опасаться нечего, кроме…

- Слава! – грозно разносится по всему аэропорту.

Позади громыхают тяжелые, быстрые шаги, от звука которых вжимаю голову в плечи. Нехотя оборачиваюсь и, неопределенно взмахнув рукой родителям, понуро плетусь навстречу надвигающемуся на меня, как снежная буря, Высоцкому. Он выглядит бодрым и… свирепым.

Пальто нараспашку, шарф свисает с шеи, волосы влажные после улицы и взъерошенные.

Остановившись напротив, шумно дышит мне в лицо, запыхавшись от быстрой ходьбы, и вопросительно наклоняет голову набок, ожидая объяснений. Хоть бы слово выдал или ругательство какое, тогда бы я знала, насколько плохи мои дела.

Однако он молчит, специально мучая меня неизвестностью.

Мне бы ромашку, чтобы гадать на ее лепестках «Помнит – не помнит», а лучше кукушку, которая посчитает, сколько мне жить осталось.

- Учти, я тебе этого не прощу, - строго произносит, поднимая указательный палец на уровне моего носа.

Грозит мне им вполне натурально.

Не простит? Значит, вспомнил все…

- Арсений.… - растерянно моргаю. Прищурившись, добавляю с испуганным придыханием: - Геннадьевич…

- Запрещённый прием, - хрипло закашливается, отреагировав на отчество, и неожиданно щелкает меня по носу. - Но этого мало. Ты меня в машине забыла, как чемодан без ручки, - бурчит недовольно.

- Что? – медленно взмахиваю ресницами, а губы изгибаются в улыбке.