— Да… все-таки психология — самая интересная вещь на свете! Сан Саныч! Вы меня сподвигнули на то, чтобы всерьез заняться этим на гражданке!

— Ну что ж, большому кораблю — большое плавание… Станешь профессором — не забудь скромного провинциального фельдшера, который когда-то… и так далее.

Посмеялись немного, и я пошел. Меня как-никак еще ждал наряд по кухне.

Света слегка поскрипела:

— Чего так долго? Что он там тебе осматривал целый час?

— Да ничего. Потолковали на научно-медицинские темы. Нашли общий язык.

— А у меня к тебе тема картошку толочь. Давай, пюре делать надо!..

Надо, так надо. Я от работы не отлынивал.

Офицеры, прапорщики и сотрудники отдела хранения по-прежнему авралившие, питались здесь, поэтому объем готовки был побольше чем обычно. А на ужин неожиданно приперся и Богомилов, задержавшийся по каким-то своим учетно-канцелярским делам.

— Светлана! — возопил он с порога, — найдется порция для страждущего подпоручика⁈

Повариха юмора постигнуть не смогла, однако порцию «подпоручику» выделила. А я вмиг смекнул, как мне включить тему:

— Товарищ лейтенант! Я вам книжку нашел ту самую!

Я подмигнул так призрачно, что никто не заметил кроме него:

— Да по собаководству же! Брошюру, точнее. Помните, вы спрашивали?..

— А-а… — смекнул лейтенант, — точно, как же… Запамятовал. Ты вот что, Сергеев! После ужина сможешь занеси?

— Ну давай. Я еще поработаю, как раз успеешь.

— Я только немного с посудой разберусь…

— Давай-давай. Я подожду.

Офицеры и прапорщики заржали:

— Юра! — вскричал Бычков, — ты что, уйдешь на дембель, собаководством займешься?..

— Поживем — увидим… — не без напускной солидности отвечал начальник УОМО. — Иметь специальность про запас всегда разумно.

Они еще малость поострили относительно цензурно, а я побыстрее взялся за уборку, чтобы сделать свою долю работы, не переваливая ее на Унгуряну. Все должно быть по справедливости. Запыхался, зато успел.

Светлана куда-то отлучилась, и я смылся из столовой. Впрочем, совесть моя была чиста: что надо отработать — все я отработал. Брошюра про собак пришла мне в голову по наитию, тем более, что у нас в казарме такова действительно была, и даже в количестве трех экземпляров. Вот одну я схватил и припустил к Богомилову.

Он и в самом деле заполнял какой-то отчет, состоящий из бесконечных граф, и тихонько поругивал всю бюрократию на свете. Комнатка была прокурена до щелей в дощатом потолке.

Когда я вошел, критика стала громче:

— Входи, входи, мне тут минуты три осталось, сейчас закончу… Какой пи…арас придумал это все, ума не приложу! Чернильные души… Арбатские полководцы!..

Провозился он не три минуты, а почти десять, но я утешал себя тем, что дело того стоит.