– Помнишь, Володя предложил тебе сельское хозяйство взять?

– Александр Николаевич, ну не хочу я в него лезть… – скорчил я страдальческую мину.

– Ага, – кивнул с улыбкой Шелепин, – значит, ты бы потянул, но не хочешь?

– Там слишком тяжело, я просто перестану бывать дома. Это же такая тема… Блин, этим нужно жить, а не заниматься. Вообще, нужно максимально насыщать колхозы техникой. Читал помню, что сбор той же картошки приводил к тому, что потери доходили до восьмидесяти процентов. Это же одуреть просто. А в магазинах что? Понимаю, им что привезут, то они и выкладывают, но что именно они выкладывают! Гнильё вперемешку с землей, это что, товар, за который должны платить? Смех один, да и только. Вы исправляете систему зерно– и овощехранилищ?

– Да, с самого первого дня, как вообще этим занялись, бьёмся над проблемой и сделали очень многое. По подсчётам, за семьдесят третий год мы потеряли на хранении на шестьдесят процентов меньше, чем годом ранее. Люди работают, где-то используем собственные наработки, где-то находим возможность и привлекаем иностранные, но в этом деле все становится гораздо лучше. Только вот с этого года будет некоторое изменение цен…

– А его не может не быть, – кивнул я. – Раньше с тонны картофеля сколько продавали в реальности?

– Если в отчётах не врали, а врали и приписывали тогда все, то реализацию проходила примерно десятая часть. Я это запомнил просто потому, что меня ужаснула цифра.

– Прав Володя, тебя бы на это дело… – было мне ответом.

– Я могу фонтанировать различными идеями, но бороться с нашей бюрократией не смогу, я ж не Сталин.

– Ты – инквизитор! – откровенно засмеялся генсек.

– Рассказал друг, да? А и ладно. Нет, товарищ генеральный секретарь, не возьмусь, не потяну.

– Ладно, уговорил. Мы тут с Володей спорили, он мне сказал, что ему не нравится твоё отношение к деньгам.

– Почему ты отказываешься от поощрений и различных, положенных выплат. То в Минстрое бесплатно работал, то на автомобилях… Почему?

– Разве я отказывался от чего-то? Направлял в более нужное место – да, есть такое, наш фонд работает, и это хорошо, но ни от чего я не отказывался.

– Саша, ты знаешь, сколько у тебя на счетах в сберкассе? Только у тебя и только на твоих рублёвых счетах? Иностранные я не затрагиваю, чеки для «Березки» лежат в другом месте, кстати, их там тоже очень много. Так что, знаешь?

– Если только примерно, – пожал я плечами.

– Вот это и странно, Саша. Странно именно твоё отношение к деньгам, откуда оно? Ты словно их презираешь!

– Да не, не презираю, – отмахнулся я, – все гораздо проще, чем кажется, товарищ генеральный секретарь.

– Расскажешь? Мне хоть будет, что ответить Семичастному.

– Да тайны-то и нет никакой. Повторю, все очень просто. Мне не нужны большие деньги, вот и все.