– Саша, ты даже не представляешь себе, как все изменилось! Саша, мы продаём бензин! Бензин, ты понимаешь? А не нефть за копейки!

Конечно, понимаю, это же мечта любого государства, имеющего свою нефть.

– Война на юге продолжается, все произошло так, как ты и писал, арабы объявили эмбарго, и все кинулись к нам. А мы предлагаем покупку сырья только через покупку продукции нефтеперерабатывающих заводов. Под это дело, пользуясь обвалом рынка и биржи на Западе, мы влезли в долю ко многим предприятиям, и теперь они вынуждены делиться технологиями. Протесты и прочее побоку, у них выбора нет, акции куплены, компаниям один выход – работать с нами, если жить хотят, или объявлять о банкротстве. Для нас любое из названного только в плюс. Обанкротятся – вся техническая документация переходит к нам, работаем вместе – просто делятся технологиями. У нас сейчас такие возможности, что дух захватывает, не хватает одного – времени…

Понятно, делаем то, что в будущем должен был сделать Китай. Тупо скупает все подряд, а потом все удивляются, что в Китае и машины красивые и качественные пошли, и одежда, да и вообще – все.

– Главное, чтобы как в моём времени не вышло, у Лёни. Почуяли денежки и забили на все болт, на хрена чего-то производить, если все купим. Сами на «кадиллаках» ездили, а люди на вшивый «Запорожец» резину купить не могли, если вообще имели хотя бы «Запорожец».

– Нет, Александр, такого не произойдёт. Да и не выйдет уже что-то забросить, – отрицательно покачал головой генсек, – слишком многое начато, остановить сейчас – преступление. Слышал о стройке здесь, в столице?

– Выделили участок под экспериментальную застройку, на окраине, будем претворять в жизнь твой план, как там его… реновация?

– А как людей из центра переселять на окраину, кто же согласится?

– А центр пока не трогаем, как будут расширяться и расчищаться территории, так и начнём переселять. Самый центр хотим в будущем вообще сделать музейным кварталом, нечего по Красной площади ездить, просто незачем. А вокруг будем перестраивать.

– Ну, как говорится, флаг в руки! – усмехнулся я.

– Ты как, скоро оклемаешься? – перевёл разговор на меня генсек.

– Думаю, к концу месяца выберусь, надоело уже валяться.

– Рука пока побаливает, остальное вроде ничего. Главное, чтобы переделывать не пришлось, вот чего боюсь.

– Думаешь, наши доктора намудрили?

– Да хрен его знает, перелом-то тяжёлый был, мало ли как собрали, будет ли нормально работать?

– Вообще, тебя лучшие врачи собирали, уж если они сделали плохо, то даже и не знаю, кто сделает лучше.

– Мы тут подумали… – начал Шелепин, но взял паузу.

– Уже страшно, – фыркнул я.

– Пошути тут, пошути, – погрозил мне пальцем генеральный секретарь.