Только Всевышнему известны мысли наши, как греховные, так и благие.

Хлопнув в ладоши, старший Ардашев рассмеялся и вымолвил:

— Вот тебе и раз! Агнец наш невинный бальзам на мою грешную душу пролил! За это надобно тяпнуть.

— Погодите-те тяпать! Опьянеете раньше положенного, — выговорила хозяйка с подносом в руках. — Мы уже почти всё приготовили. Утка с яблоками будет чуть позже.

— Ладно, повременим, — пожал плечами старший Ардашев. — Сколько с тобой матушка живу, столько уста твои твердят одно — не напивайся! Значит, не пьяней. А теперь из твоей фразы «раньше положенного» следует, что всё-таки пьянеть можно, но в положенное время. Вот и ответь мне, голубушка: в котором часу это самое золотое времечко наступает?

— Отстань ты, баламут, — махнув рукой, с улыбкой вымолвила Ольга Ивановна и вышла на кухню.

— Между тем замечу, — продолжал Пантелей Архипович, — что ваш попутчик Вельдман не идёт ни в какое сравнение с Даниэлем Хьюмом, шотландцем, принявшим православие. Он скончался три года тому назад и похоронен по православному обряду в Париже. Так вот, этот самый Хьюм не только обладал даром ясновидения, но и запросто летал по небу на глазах десятков людей. Говорят, и наш покойный государь император Александр II тоже был свидетелем левитации, когда Хьюм, сидевший на стуле, вдруг оторвался от него на аршин, принял горизонтальное положение и вылетел в окно третьего этажа и потом снова влетел обратно. Но в отличие от Вельдмана он никогда не брал денег за демонстрацию своих изумительных способностей и слыл глубоко верующим человеком, не хуже нашего Ферапонта.

— Буду исключительно вам признателен, уважаемый Пантелеймон Архипович, если вы изволите не сравнивать меня с каким-то англичашкой, — пробубнил будущий диакон. — Не чета он мне.

— Во-первых, он шотландец, а во-вторых, он уже почил…

— А мне всё едино! У бесовского племени нет ни веры, ни национальности, ни памяти к нему быть не может.

— Так он же крещёный!

— И что? Был сначала нормальным человеком, его и крестили, а потом дьяволу душу продал.

— Пренесносный ты человек, Ферапонт, — покачал головой хозяин дома. — Несчастная твоя жена будет. Мне её уже жалко. Ты же всех измучишь заповедями Христовыми. Сухарь ты, вот ты кто! И не гневи меня больше, а то я с горя ещё одну рюмку махну! Понял?

— Чего уж тут не понять? Вам лишь бы повод найти отравить себя новой порцией зелья… Лучше бы на охоту сходили, или рыбалку. От этого сон улучшиться, грудная жаба не будет беспокоить и сплин уйдёт. Не бережёте вы себя, Ваше высокоблагородие.

— Надо же, какие псалмы он запел! А? Точно матушке нашей вторит.