Но тогда выходит, что и другие платья мне будут большими?

— Кажется, оно вам немного велико, госпожа. Как же так, ведь только новые отшили?! — вторит моим мыслям девушка.

Ох, час от часу не легче.

— Лисса, посмотри, пожалуйста, пояс под это платье.

Она убегает в гардеробную и через несколько минут возвращается с куском ткани. Такой же, из которой сшита юбка.

— Я мигом госпожа, только подошью и вот пряжку к ткани приделаю.

Пояс как-то спасает положение, потому что иначе платье под весом собственной тяжести начинает сползать, излишне открывая плечи и линию декольте. Хорошо, хоть нижняя юбка держится на завязках и её пояс можно легко отрегулировать.

Ощущаю себя странно и непривычно. Хочется снять это и надеть мягкое домашнее платье и тапочки. К тому же, меня раздражает этот оттенок вишнёвого. Слишком кричащий. Он не гармонирует с моей кожей и волосами.

Как же я допустила, чтобы платье шили из этой ткани?

Видимо, последние слова я произношу вслух, потому что Лисса начинает испуганно тараторить:

— Так как же, госпожа, вы сами говорили, что за эту ткань втридорога заплатили в мастерской дэи Лювиты. И другим девушкам не позволили её выкупить, всё себе забрали. Чтобы такая только у вас и была.

Я хотела? Может, я всё же сплю?

От мыслей о платье меня отвлекает тревога за Мию. Они уже должны были вернуться.

Поверенный короля, согласился дать мне время. Я же предложила пока накормить его самого и сопровождающих кортеж людей, чтобы как-то скрасить ожидание.

Прошу пока отнести мои вещи в багажную карету и сама выхожу на террасу. Миа появляется, когда я уже начинаю сильно нервничать. Рамиз галантно помогает девушке спуститься с лошади, но их лица мне не нравятся. Глаза Мии припухли, она явно плакала.

— Что-то случилось? Миа? — она жалобно смотрит, будто подбирает слова. Перевожу на Рамиза гневный взгляд. Он вытягивается по струнке и ещё больше напрягается. — Если только вы… обидели её… — шиплю сквозь сжатые зубы, но так, чтобы кроме нас, никто этого не расслышал.

— Нет, нет, что вы, госпожа, — округляет заплаканные глаза девушка и встаёт перед стражником, словно пытается закрыть его собой от моего гнева, — наоборот, то есть… дело не в этом… а… ну…

— Рамиз, тогда доложите, как всё прошло и объясните, почему Миа плакала, — спрашиваю уже ровным, спокойным голосом, и Рамиз незаметно выдыхает.

— Дело в её матери. Отчим был пьян, устроил дома скандал и забрал всё, что можно было продать. Когда младший брат Мии пытался его остановить, получил оплеуху, да такую, что отекла часть лица. Нам пришлось задержаться, чтобы приобрести некоторые необходимые вещи и отвезти ребёнка к лекарю.

— Благодарю, Рамиз, — достаю из потайного кармашка монету и вкладываю её в ладонь стражника. — За беспокойство и заботу о Мие.