Но чеченец его не услышал или не понял. Или не захотел понять.

Командир кивнул в его сторону.

Один из бойцов, вскинув автомат, дал короткую очередь. Чуть позади «чеха» взметнулись фонтанчики земли. Он инстинктивно поджал ноги.

— По-русски! Убьем на хрен! — еще раз проорал, высовываясь из-за угла, командир.

Чеченец вновь обернулся к провалу в земле.

— Они говорят, чтобы вы сдавались.

Из-под земли застучал автомат. Чеченец втянул голову в плечи и быстро пополз обратно. Как видно, тоже жить хотел.

— Вот падлы! — недовольно выругался командир. Судя по всему, опять живых не будет.

— Дайте ему гранаты.

«Чеху» протянули связку гранат. Своих бойцов командир берег. Загнанные в угол боевики были опасны, как раненые звери, — того и гляди из схрона гранаты полетят.

— Возьмешь вот это, — показал командир на гранаты, — и бросишь туда, — кивнул на вход в схрон.

Чеченец покачал головой.

Командир взял его за грудки, рывком притянул к себе и прокричал в самое лицо:

— Пойдешь, гнида, никуда не денешься! Или мы весь твой выводок впереди себя погоним! — И, подтверждая свои намерения, обернулся к личному составу и приказал: — Давай, тащи их сюда! Всех!

«Чех» с ненавистью взглянул на командира.

Бойцы, угрожая оружием, подняли с земли и пригнали семью хозяина дома — пожилую мать, жену, скорее всего еще одну жену, чуть помоложе первой, и нескольких детей.

— Пойдете вперед, вон туда, — показал командир. — Мы за вами. — И, повернувшись к хозяину дома, популярно объяснил: — Нам под пули подставляться интереса нет. Ты им приют дал, тебе их и выкуривать! По справедливости.

Женщины стояли рядком, возле них, глядя исподлобья волчатами, замерли дети. Они даже не плакали и ничего не просили. И даже самые маленькие, которые держались за юбки матерей, носами не шмыгали. Просто стояли, готовые на все.

«Хрен когда мы верх возьмем, — в который раз подумал про себя командир. — Со старшими еще, может быть, и удастся договориться, а с этими — нет. Эти ничего, кроме войны, не видели, для них русский солдат — враг. Эти чуть подрастут и возьмутся за оружие, чтобы отомстить за убитых отцов и старших братьев. Никогда этой войны не выиграть, только если как Сталин, если всех за колючую проволоку загнать…»

— Ну, что молчишь? Не жаль своих?

Чеченец протянул руку к гранатам. Бойцы тут же взяли его на мушку, на всякий случай отступив за женщин и детей.

— Только смотри, без глупостей. Если что, твои первыми лягут!

Чеченец пошел к схрону. Пошел как пьяный, не прячась, не пригибаясь, словно смерти искал.

— Ложись, дурак, ложись! — крикнули бойцы.

Чеченец послушно залег в двух десятках метрах от ямы.

— Скажи им еще раз — пусть сдаются!

«Чех» что-то прокричал.