Но «дух» вытащил не гранату — вытащил толстые пачки долларов.

— Видишь?.. Здесь много денег — здесь триста тысяч! — крикнул он, размахивая пачками в воздухе. — У тебя тридцать бойцов, значит, выйдет по десять штук на каждого. Это хорошие деньги! Подумай — зачем тебе умирать? Надо жить, с такими деньгами можно хорошо жить! Мы все равно пройдем, но тогда мы убьем всех вас!

Бойцы замерли, глядя на чеченцев и на доллары.

— Знаю я ваши деньги, — проворчал взводный. — Вы их, падлы, на ксероксе печатаете.

— Что ты говоришь? — не расслышал «чех».

— Я говорю — на хрена нам твои фальшивки! — крикнул командир.

— Зачем обижаешь? — возмутился чеченец. — Это хорошие деньги — это настоящие деньги! Американские! На, смотри!

Он вытянул из пачки несколько купюр, смял их в кулаке в плотный шарик и, размахнувшись, швырнул его в сторону окопа.

Деньги скатились с бруствера к ногам бойцов.

Они, искоса поглядывая на капитана, подняли их, развернули и стали рассматривать — так и на свет тоже, и стали щупать пальцами, и даже нюхать.

— Кажись, точно — настоящие!

— Ну что, убедился? — крикнул «чех». — Здесь триста тысяч, уйди в сторону — и они твои!

Десять штук на брата было не мало — было много! Бойцы таких денег отродясь не видели. Да и взводный тоже. Тут было над чем подумать.

— Ну что, сынки, — будем сдаваться или воевать? — тихо спросил командир.

Он впервые их назвал «сынками» — не бойцами, не рядовыми, не уродами, а — сынками.

Солдаты молчали, глядя себе под ноги. Согласившись взять эти деньги, они могли, вернувшись домой, купить себе квартиры, или отстроиться, или приобрести классную импортную тачку, на которой возить крутых телок. Много чего могли!..

А если отказаться — то они не получат этих денег и потеряют все, что имеют, потому что потеряют жизни. «Духов» — много, всех их не перебьешь. Они все равно пройдут, пройдут, убив их, через мертвых…

— Чего молчите? — угрюмо спросил капитан. Которому эти деньги тоже были не лишними. Как и его жизнь. Если он здесь погибнет, его, наверное, наградят, а его жене и детям выдадут пособие и назначат пенсию. Но это все равно будет меньше, чем предлагают ему «чехи». Потому что, кроме долларов, они предлагают ему жизнь!

Если он их пропустит, его, скорее всего, уволят из армии и даже, возможно, отдадут под суд. Но вряд ли дадут много, и он скоро выйдет на свободу. И останется при деньгах. И при жизни…

Чеченцы терпеливо ждали.

Если бы это были не десантники, если бы они были не вместе, а одни, без командира, или если бы здесь не было «стариков», а одни только молодые, они, наверное, согласились бы взять деньгами. Но они были вместе и были девятнадцатилетними мальчишками, которые, боясь смерти, больше смерти боялись показать свою слабость. Потому что были солдатами. Десантниками.