И что творит моя девушка? Она заявляет о нашем разрыве и надевает платье, которое буквально орет на весь зал «Добро пожаловать! Я в поиске».

Стоит мне мигнуть и ее упрут, только туфельки в воздухе свиснут. О каком, фее в дышло, расследовании идет речь?

Я смотрел на затянутую в алый шелк шикарную задницу и у меня шумело в ушах. Мир сузился до стройной фигурки с качающейся маятником круглой точки. Влево-вправо.

Узкая дверь. Она обернулась. Все. Попалась.

— Ева, я говорил о вечернем платье, а не о второй коже.

На двери не оказалось защелки, придется поискать другое место, чтобы исправить возникшую ситуацию.

Недотрога мягко коснулась ладонями бедер.

— Это бабушкина идея. Она взяла в аренду платье у дизайнера, своей клиентки по имени Марси Маро. Правда, красиво?

— С каких пор твоя бабушка подчеркивает твою внешность? Мне всегда казалось, что она предпочитает тебя прятать. Произошло что-то, чего я не знаю?

Ева смутилась, едва заметно порозовев щеками, нахмурила тонкие брови в задумчивости. Как же мне нравятся ее реакции, чистые, нежные.

Мои шаги в тишине коридора звучат громче, чем следует, и она удивленно поднимает глаза:

— Ты об этом хотел поговорить? Или о психологе? Неужели Владимир учился вместе с альфами двух городских кланов?

Опять «Владимир».

Не Трельяк, не свидетель. Она зовет по имени человека, который мог оказывать ментальное воздействие на Клариссу, исчез туманом из-под носа опытных сыщиков и соорудил подозрительный артефакт, вышвырнувший из дома высшего фейри, словно мусор. Эту личность я найду, где бы он не прятался. Я не я буду, если до донышка его не вычерпаю. Выверну наизнанку, но узнаю все, что он прятал от нас все это время.

Но пока нужно срочно сделать совсем другое.

— Ева, — пальцы коснулись бархатно-нежной щеки. — Ты понимаешь, что я сейчас не должен отвлекаться на твою защиту?

— Да, конечно, — она недоуменно взмахнула ресницами.

— А ты оделась очень провокационно, вызывающе. И на тебе нет моего запаха. На тебе вообще нет мужских запахов.

— Да? — ее голос тих, но короткое слово она произносит с таким вздохом, что мое сознание суживается до розовых губ. Верхняя чуть приподнята, как будто Недотрога постоянно готовится задать вопрос, но не решается. А нижнюю она любит слегка прикусывать, отчего та светлеет, а потом наливается красным.

Становится как спелая ягода и зовет захватить себя, вобрать в рот, провести языком, отчего у Недотроги обязательно прервется дыхание. И она ахнет, прерывисто и рвано. Так, как мне нравится.

Я все помню. Я знаю как она на меня реагирует. И я беру ее узкую ладошку и касаюсь языком сердцевины, где сходятся и расходятся тонкие линии человеческой судьбы.

Ева такая хрупкая, это заводит моего внутреннего хищника, сносит ему башку напрочь.