Я оглянулась в сторону коридора, из которого зашла в эту подземную камеру. С того места, где я сейчас стояла, было видно зеленое сияние и даже выглядывающее из горловины моего рюкзака призрачное лицо.

– Эй, череп! – сказала я. – Пора! Зеркало у меня. Говори!

– Ты присутствовал при создании этого зеркала. Скажи теперь, как мне его уничтожить. Я хочу освободить этих несчастных, закованных в нем духов.

– Говори! Вспомни, что я сделаю с тобой, если не скажешь!

Джоплин неожиданно предпринял попытку дотянуться до меня через стол. Я вскинула рапиру и отогнала его. Но в это время другая моя рука – та, в которой я держала зеркало, – дрогнула, и я на мгновение увидела черную блестящую поверхность стекла…

Я поспешила положить зеркало на стол – лицевой стороной вниз, разумеется, но было поздно. В животе у меня словно вспыхнуло пламя. Оно медленно разгоралось, и вместе с ним меня все сильнее охватывало безумное желание еще раз взглянуть в зеркало. Непреодолимое желание. Я вдруг поняла, что это зеркало способно решить любую проблему, дать ответ на любой вопрос. Оно может дать мне блаженство. Мое тело пылало в огне – зеркало способно загасить его, утолить мою жажду. Я была голодна – зеркало могло накормить меня. Ничто в мире не имело смысла, кроме открывающейся в зеркале сверкающей, манящей, бездонной черной тьмы. И я могу увидеть ее, для этого стоит лишь перевернуть зеркало. И до чего же просто это сделать! Ну, всего одно движение – и… Я отложила рапиру и потянулась рукой к зеркалу…

Разбить его?.. И все, что еще оставалось во мне от живого существа, все, что еще тянулось во мне к свету, а не к тьме, содрогнулось от ужаса.

Я схватила киянку и обрушила ее на тыльную сторону зеркала.

Раздался ужасный треск, пронесся порыв ледяного ветра, и раздававшееся все это время у меня в ушах жужжание мух резко оборвалось. Семь висящих в воздухе привидений радостно вздохнули. Затем они замерцали, задрожали и испарились. Лежавшее на столе зеркало превратилось в кучку костяных обломков и кусочков проволоки, мелкие осколки черного стекла разлетелись в стороны. Я больше не ощущала ни сжигавшего меня пламени, ни сводящего с ума желания посмотреть в черное зеркало.

На какое-то время в камере воцарилась тишина, никто не двигался.

– Ну вот, – сказала я наконец. – Так-то лучше.

Джоплин покраснел, как от удушья, затем хрипло выкрикнул:

– Как ты могла? Это была бесценная вещь! И она принадлежала мне!

Он качнулся вперед, пошарил по столу и вытащил из груды мусора огромный старинный кремневый пистолет – ржавый, громоздкий, со взведенными курками. Навел на меня свое страшилище.

Послышалось негромкое вежливое покашливание. Я подняла голову. Джоплин обернулся.