Впрочем…

Я бросилась навстречу Киппсу, навстречу призраку. По дороге я наклонилась и подхватила конец одной из цепей, разошедшихся при падении Джоплина. Это я проделала не замедляя шага и к стулу, на котором сидел привязанный к нему Киппс, подошла, уже размахивая перед собой цепью.

Прямо передо мной поднимался к сводчатому потолку призрак доктора Бикерстафа.

Он маячил над Киппсом, тянул к нему свои костистые и полупрозрачные руки, словно собирался обнять… Я издала воинственный клич – он получился у меня похожим на булькающий вопль, раскрутила цепь и со всей силы рубанула по белым рукам. Цепь прошла насквозь, превратив пальцы призрака в шипящие завитки тумана. Призрак отпрянул назад. Я втиснулась между ним и стулом, на котором сидел Киппс, и еще сильнее раскрутила цепь.

– Осторожнее! – воскликнул Киппс, инстинктивно вжимая голову в плечи, когда над ним просвистела цепь.

– Не нравится? – спросила я. – Хочешь, чтобы я ушла?

– Нет-нет, все замечательно. Ай! – Цепь кончиком мазнула по волосам Киппса.

Из середины трупа по полу растекались большие сгустки плазмы. Призрак все больше вытягивался, становясь похожим на змею. Его голова и торс высоко поднимались надо мной, призрак раскачивался, делая попытки пробиться сквозь крутящуюся колесом цепь. Свои обрубленные руки он подтянул к груди, и сейчас они постепенно отрастали заново. Дождем летели брызги плазмы, падая на пол и на нашу с Киппсом одежду.

И все это время у меня в ушах продолжал звучать голос Бикерстафа, уговаривая меня «смотреть», обещая исполнить мое «заветное желание». Слова повторялись вновь и вновь, как заезженная пластинка. Хотя призрак был ужасен, хотя от него наплывали ледяные волны сумасшествия и злобы, я с каждой секундой становилась все спокойнее и увереннее в себе. И продолжала стоять на месте, не отступая ни на шаг – грязная, уставшая, в дымящейся от попавших на нее капель плазмы одежде, – и защищала от смерти своего соперника – Киппса. Прикрывавший голову призрака капюшон откинулся назад, и теперь я видела лицо Бикерстафа.

Да, оно было мерзким, злобным. Да, его редкие зубы были острыми, а глаза напоминали черные монеты, но все равно это было всего лишь мужское лицо, и ничего более. Лицо глупого, одержимого человека, который возомнил себя властелином мира и любил рядиться в нелепые античные тоги. Человека, который вознамерился постичь тайны потустороннего мира, но был слишком труслив, чтобы сделать это самому. Поэтому он всегда использовал других, заставлял их смотреть в его чертово зеркало. Таким доктор Бикерстаф был при жизни, таким остался и после смерти. Жалкий трус. Говорите, он умел завораживать людей своим голосом? Может быть, но только не меня.

И вообще он мне надоел. Пришла пора покончить с ним.