Я перешла от обороны к нападению. Как только призрак в очередной раз уклонился от столкновения с цепью, я сделала шаг вперед и взмахнула руками, словно рыбак, который забрасывает свою удочку. Железная цепь раскроила призрак Бикерстафа пополам, от капюшона до самого пола.

Вздох, вскрик – и призрак исчез. Струйка плазмы потекла по полу, всасываясь в труп Бикерстафа. Порыв ледяного ветра – и все было кончено.

Железные звенья цепи дымились. Я бросила цепь на землю. Киппс неподвижно сидел на своем стуле, с испугом следя за мной.

– Я прогнала его, – сказала я. – Теперь он не скоро опомнится.

– Ага, – сказал Киппс, облизывая свои пересохшие губы. – Спасибо. И за то, что не снесла мне голову, тоже. Теперь помоги мне освободиться.

– Не сейчас, – ответила я, осматриваясь по сторонам. – Сначала мне нужно закончить еще одно дело.

Пока я сражалась с призраком, схватка между Джорджем и Джоплином тоже подошла к концу. Барахтаясь, они откатились в сторону, к стоявшим в углу камеры пустым гробам. Джоплин оказался сверху. Он с воплем вырвался из рук Джорджа и поднялся на ноги. Джордж подняться не мог, он лишь бессильно привалился спиной к стене.

Рубашка на Джоплине была порвана, пиджак тоже. Джоплин выглядел потрясенным, но по-прежнему был одержим лишь одной идеей. Он нашел взглядом лежащее на полу зеркальной стороной вниз костяное стекло и, пошатываясь, направился к нему.

Нет, все. Хватит! Пора покончить и с этим тоже.

Я чертовски устала, но все равно двигалась быстрее, чем архивариус. Я первой подошла к зеркалу. Над ним по-прежнему парили семь призрачных фигур, полупрозрачных и печальных. Я наклонилась, подняла зеркало и, не обращая внимания ни на привидения, ни на истошные крики Джоплина, понесла его к столу.

От прикосновения к костям, из которых было сделано зеркало, мою руку обожгло холодом, кожу пощипывало. Жужжание мух сделалось очень громким. Я осторожно держала зеркало, повернув его лицевой стороной вниз. Подняв голову, я увидела, что привидения окружили меня, однако продолжали держаться на почтительном расстоянии. От них не исходило ровным счетом никакой угрозы. Лица были пустыми и размытыми, как на размокшей под дождем фотографии.

А в ушах у меня раздавался непрерывный плач:

– Ладно, ладно, – сказала я. – Сейчас посмотрю, что я могу для вас сделать.

Подойдя к столу, я первым делом подняла с пола свою рапиру. Затем, окинув взглядом сам стол, заметила инструменты, которые явно принадлежали Джоплину, – фомку, стамеску, киянку. Мне не хотелось даже думать о том, для чего мог их использовать застенчивый архивариус.

Джоплин тоже подошел к столу, остановился напротив меня. Взгляд у был совершенно безумным.

– Нет! – прохрипел он. – Оно мое! Не смей!

Плевать я на него хотела.