И тем не менее, я всерьез опасалась, что увидь она нас на юбилее отца под руку с Александром Дмитриевичем, и реакция может быть непредсказуемой. Вплоть до некрасивого скандала.

Потому я и решила поговорить с ней заранее, до начала знаменательного события. Пусть выскажет все, что накипело, на этом и закончим.

Смущало меня попутно и другое: Александр Дмитриевич явно предпочел меня Галине, но далеко не потому, что я умнее, красивее, сексуальнее и встречена раньше нее. Сам того не заметив, он озвучил и другую вескую причину. К Гале он не смог бы относиться несерьезно без ущерба для репутации и бизнеса, он не рассматривает ее ум или сексуальность вообще, чтобы не напороться на проблемы. А со мной отношения могут быть каким угодно несерьезными, это ничем для него не чревато. Вот такая мелочь — но мелочь-то принципиальная, важная граница между настоящими чувствами и возможностью расслабиться без последствий. Я могу нравиться ему только этим отсутствием проблем и ничем больше. Он никогда и не вводил меня в заблуждение на этот счет, но теперь настроение от осознания здорово испортилось. Вспыхнувшая и уже осмысленная влюбленность требовала взаимности — не только сексуальной, но и эмоциональной. А вся наша взаимность была основана лишь на том, что он выбрал самую беспроблемную девушку из тех, кто устраивал его по остальным параметрам.

Юбилей уже послезавтра, дальше тянуть нельзя. Наряд, прическу и остальной марафет оплатит босс, меня это никоим образом не тревожит — в конце концов, я и не горела желанием туда отправляться, так ему и нести затраты. Потому я получила возможность улаживать остальные дела. Долго настраивалась на звонок Галине, однако меня отвлек неожиданный гость.

Открыв дверь, я с удивлением отступила, пропуская Сережку внутрь. Он был заметно выпившим, чего раньше за ним не водилось. Но не так, чтобы лыка не вязать и плохо соображать. Вполне возможно, что опьянение понадобилось ему только для того, чтобы набраться храбрости, но не лишить рассудка.

— Ты одна? — поинтересовался вместо приветствия.

— Конечно. Проходи. Ничего не случилось?

Он раздраженно махнул рукой и, не разуваясь, прошел в комнату и рухнул на старенький диванчик.

— Почему же «конечно»? Вообще-то, было бы вполне естественно, если бы у тебя кто-то был.

Я ощущала его злость кожей, но сама старалась говорить спокойно. В конце концов, Сережка мне не чужой человек. И вряд ли наше расставание, особенно отсутствие конкретных причин, могло ему дать все ответы.

— То есть никого у тебя нет? — Сережка прищурился. — И не было?

Я не ответила. Врать не хотелось. Еще сильнее не хотелось причинять ему лишней боли.