— Он ведь не специально сахар просыпал?

— Нет, конечно. Зачем? — я отвернулась к боковому окну.

— Но ты правильно ответила, тут не поспоришь. В трудовых отношениях должны быть четкие границы! А он грубиян… Все прошло намного хуже, чем я рассчитывала!

— А на что ты рассчитывала, Галь? По нему ведь сразу видно — сам себе на уме.

Но она не выныривала из собственных рассуждений:

— И вы явно с ним общались прежде, не все так просто, как ты рассказывала. Он абсолютно точно не был зол, что ты осталась в доме. И не разозлился, что ты отказалась убирать сахар. Ему было смешно.

— Именно! Сложно объяснить… Но ему было смешно, когда он смотрел на тебя. И он был раздражен, когда смотрел на меня. Ей-богу, если бы я не знала про вашу любовь с Сережкой, то могла бы что угодно предположить…

У меня аж дыхание перехватило. Собственно, тут не требуется особенной проницательности — Александр Дмитриевич и не пытался скрыть эмоции, но все равно Галина делала какие-то совсем неприятные для меня и точные выводы. Потому я просто повторила в ответ:

— Сам себе на уме, говорю же. Я тоже удивилась, что он меня мгновенно не уволил, когда вошел.

— Не уволил, потому что я вовремя ввернула свою защиту! — про проницательность я сильно преувеличила. Галя просто молотила все рассуждения подряд: — Нет, все-таки встреча прошла хорошо, просто я выбрала неудачный момент: человек устал, хотел расслабиться, а тут две ненужные персоны в доме. Повезло еще, что он нас за шкирку не вышвырнул, такое можно было бы предположить из твоих рассказов. И если честно, его грубость не отталкивающая… а какая-то естественная, что ли. В общем, теперь мне хочется раскачать его еще сильнее, чем раньше! Прям кремень, ты только глянь. Ничего, и не такие сдавались…

Слушая ее вполуха, я напрягалась теперь не от ее возможных догадок, а от реакции Александра Дмитриевича. Я снова показала характер, а начальник в таких ситуациях всегда реагирует по-разному. Иногда веселится, иногда провоцирует на смену настроения, а иногда включает жестокий диктат. И никогда не поймешь, в какую сторону заведет его темный азарт. Ему-то, конечно, без разницы, если кто-то узнает о наших отношениях, но для меня разница есть и огромная.

Потому-то я сразу, едва вошла в свою квартирку и даже не разуваясь, набрала его номер. Он принял вызов почти сразу:

— Кари-ина! Какими судьбами? — деланно удивился он.

Итак, настроение веселое, Галя угадала точно. Я поддержала тот же восторженный тон:

— Александр Дми-и-итриевич! Звоню на всякий случай извиниться!

— За кого? Себя или подругу?

— За Галю-то мне с какого перепуга извиняться? — изумилась я. — Ваши великосветские взаимодействия меня не касаются.

— А. То есть чувствуешь себя виноватой за что-то другое? — его голос стал чуть мягче.