Остатки полков и батальонов, разбитых батарей, от которых остались лишь лошади, повозки да редкие поврежденные орудия. Многие бойцы были тоже ранены и тревожно вглядывались в небо.

Большинство красноармейцев были с винтовками, но тяжелое оружие или побросали, или потеряли в бою. Этой картины Мельников не выдержал:

– Сейчас что, сорок первый год? Останавливать и проверять людей. Есть приказ «Ни шагу назад», и я его не позволю…

Подполковник закашлялся. Кроме ранения в плечо, он получил несколько мелких осколков в лицо. Их наскоро удалили в санчасти и заклеили раны пластырем.

Пока собирали разведгруппы, начальник штаба сформировал из отступающих несколько стрелковых рот и приказал рыть окопы. Люди бурчали, жаловались, что немецкие танки прут колоннами и сметают все на пути.

– Зарывайтесь глубже, – коротко ответил нач-штаба. – Кончилось бегство. Старшинам получить противотанковые гранаты и бутылки с горючей смесью.

– Вот мы ими навоюем…

– Тогда все здесь останетесь! И пустую болтовню прекратить.

Голос начальника штаба к спору не располагал. Получали и аккуратно складывали тяжелые гранаты и черные бутылки с КС (коктейлем Молотова). Бронебойщики распаковывали коробки с массивными остроносыми патронами, оборудовали запасные позиции.

Разведка получилась не менее странная, чем вся обстановка вокруг. Судя по всему, готовился массированный контрудар. Разведка боем требовала в таких условиях применения более крупных сил. Группу под началом капитана Ивнева ограничили его собственной батареей из пяти машин (одну самоходку добавили), двумя мотоциклами и грузовиком ЗИС-5 с боеприпасами и санитарами для эвакуации раненых.

Вторая группа состояла из танкового взвода и ушла в другом направлении.

– Далеко мы уедем, – желчно размышлял лейтенант Чурюмов. – Брони сверху нет, под авианалет угодим – и мама не горюй!

Сильно поредевшая рота лейтенанта Бобича понимала это еще лучше. Но неприхотливая пехота, которую привыкли гнать в лобовые атаки, не заботясь о потерях, надеялась вовремя спрыгнуть. Все же лучше ехать на броне, чем бежать на пулеметы.

Вышли на южную дорогу. Возле деревни Новая Водолага, почти напрочь сгоревшей, встретили зарывшуюся в землю батарею легких полковых пушек. Вернее, ее остатки – две «полковушки», десятка полтора артиллеристов и пехотный взвод.

Старший лейтенант, командир батареи, оглядел самоходки, покачал головой и съязвил:

– Ну все, конец фрицам! Никак наступать собрались? А в грузовик немцев битых складывать.

– А ты хорошо в землю зарылся, сразу и не разглядишь, – отозвался Ивнев. – Встать, как положено!

Старший лейтенант хотел съязвить что-то еще, но заряжающий на самоходке Чурюмова уже разворачивал в их сторону трофейных пулемет МГ.