И тогда наркомафия решила убрать Сухарова.

— По-моему, — заметил я, — ты сама не веришь в то, что говоришь.

— Точно! — неожиданно легко согласилась Леся. — Не верю… Эх!.. – Мечтательно вздохнула она. — А хорошо бы действительно Сыромятского прижать и за это квартирку от Бокова в Москве получить.

— Кишка у него тонка — столичное жилье раздавать.

Леся усмехнулась и спорить не стала.

— А пойдем наверх, — предложила Леська. — Никогда не была там ночью.

Меня на подобные походы уговаривать не надо. По небольшому заснеженному брустверу мы забрались к начальной станции подъемника.

Никого: только лес, снег, звезды, тишина… Один ратрак полз, удаляясь от нас, в гору, а второй утюжил ее, спускаясь. Что-то инопланетное было в этом пейзаже, что-то из иллюстраций к старым фантастическим романам. Ни человека, ни следа, бесконечный снег, вокруг загадочный лес, и почти бесшумно ползут странные вездеходы с тысячесвечными прожекторами.

А небо над нами продолжало сиять кристальными звездами. И вдруг, словно в продолжение фантастического фильма, над лесом полыхнуло что-то, похожее на зарево, — только оно почему-то оказалось белым.

Полыхнуло — и погасло, и я совсем уже подумал, что мне почудилось, как сполох появился снова. Возник — и стал бесшумно разворачиваться своими белыми складками, словно странный величественный занавес. Леся тоже заметила его, уставилась на небо и потрясенно прошептала:

— Боже мой! Что это?!

— Я думаю, — небрежно заметил я, — мы с тобой стали свидетелями интереснейшего природного явления: полярного сияния. А у вас в Томске его, что, не бывает?

Леся пихнула меня кулачком в плечо. Я ерничал, однако северное сияние и на меня произвело сильнейшее впечатление.

Светилось уже полнеба. Ледяное зарево переливалось белым. Потом кое-где оно стало менять цвет с серебристого на зеленый и обратно. Честно говоря, перед столь впечатляющим зрелищем хотелось пасть ниц, словно перед явлением бога.

— Фантастика… — прошептала моя спутница. — Красота-то какая…

По-моему, она была потрясена зрелищем, и, вероятно, теперь ей хотелось, чтобы я ее обнял — чтобы таким проверенным способом отгородиться от величественного и пугающего явления природы.

Но это уж фигушки! Ты, Лесечка, не любишь быть второй, а вот я — терпеть не могу бесплодных попыток.

— Слушай, а ты знаешь, почему оно бывает? — спросила Леся. Кажется, теперь она пыталась защититься от грозного феномена если уж не мужской поддержкой, то, по крайней мере, научным знанием. Ну и, наверно, хотела мне заодно польстить.

— Пока физическую природу северного сияния никто не объяснил, формулами не описал, — безапелляционно заявил я. — Если говорить коротко, оно — проявление земного магнетизма.