Жалюзи отодвинулись, появилась голова Леси. Девушка разглядела меня и удивилась. И, кажется, обрадовалась. Возможно, решила, что я пришел петь у нее под окном серенады.

Она открыла свой тройной стеклопакет.

— Выходи, поговорить надо.

Через семь минут она, одетая, появилась на крыльце.

— Прогуляемся? — предложил я.

— А ты гуляешь с мужчинами, только когда что-то происходит?

— Когда меня поднимают среди ночи — да, — парировала она.

— Тогда считай, что произошло.

— Опять кто-то пропал?

— Лучше. В мой мозг пришла роскошная мысль.

— Неужели? — не без иронии улыбнулась она (убить ее мало за эту иронию!).

 – Ну, выкладывай. Кстати, у тебя не найдется сигаретки?

Я протянул ей пачку.

— Я чувствую себя совратителем малолетних.

Она прикурила и подняла глаза:

Леся впервые упрекнула меня за эпизод с Женей, и я, признаюсь, слегка смешался:

— Для мужчин подобные взбрыки очень мало что значат.

Она пристально смотрела мне в глаза.

— Нну… Для мужчин важно глубокое искренне чувство. Привязанность. Непреодолимая тяга к партнеру.

— А ты молодец. Хорошо подготовился.

Мы стояли лицом к лицу, и самое время было ее обнять.

Я, однако, попытался прижать девушку к себе.

— О’кей, — я сделал вид, что и обиделся, и смирился. И тоже закурил.

Наш поганый дым, казалось, портил среду обитания на десяток километров в округе.

Мы молча пошли по пустынной дороге. Вокруг нас возвышались величественные, словно орга́н, ели, усыпанные снегом. Небо, впервые за все время нашего пребывания в Лапландии, было совершенно ясным, ни облачка. Сверкали мириады звезд — от хрустальных гвоздей до крошечных светляков. И забирал морозец.

— Ну, выкладывай, что ты там придумал.

Леся затушила сигарету о снег и, чтобы не засорять природу, дошла до ближайшего мусорного контейнера, стоявшего у пустующего коттеджа, и выкинула туда чинарик.

Здесь мы все очень быстро стали закоренелыми чистюлями. Лучшее доказательство философской идеи, что бытие определяет сознание.

А мне уже расхотелось рассказывать. Да и вообще иметь с Леськой дело. Сколько еще она будет на меня дуться? Сколько мне еще придется устраивать вокруг нее танцы с бубном? Но раз уж пришел… И заинтриговал ее… Я нехотя молвил:

— Я расшифровал страничку из блокнота Родиона.

Я давно уже заметил, что Леся принадлежит той странной и непонятной мне породе женщин, кого работа возбуждает. И когда я завел разговор о расследовании, она немедленно оживилась:

Я показал ей на дисплее телефона записи Сыромятского.

— Знаешь, что это? График движения груза. Аббревиатуры — названия городов. БНГК — значит Бангкок. Бангкок у нас что? Таиланд, золотой треугольник… Наркотическая столица, даже бритому ежику ясно…

Леська слушала внимательно, заинтересованно.

— Второе слово, МРМН, — я думаю, Мурманск.