Они заносчивы, нахальны, но они профи, знают, как вести себя в лесу, чтобы их не заметили. Вот они выходят на опушку, рассредоточиваются, извлекают приборы для наблюдения. У них перед глазами – изрезанное ямами и колдобинами поле, лес на холме, прямо по курсу погранпост «Вишняки», в нескольких строениях которого поблескивают огоньки. Комаров прав – дистанция безнадежная, им нужно подойти ближе, осмотреться, затем еще ближе…

Начало третьего. Двадцать минут третьего… Снова на связи полковник Порохов, измотанный ожиданием. Лезть под пули или не лезть под пули? Эх, товарищ полковник, как бы вам сказать, чтобы вы не обиделись…

Половина третьего. Наемников не было. Природа была тиха и неулыбчива. Туча расползлась, теперь она закрыла все небо, надежно похоронив луну. Тридцать пять минут третьего…

– Никита, все, я еду, – угрюмо вымолвил комбриг.

– Григорий Андреевич, давайте подождем еще немного, – взмолился Турченко.

– Это глупо, капитан, – отрезал комбриг. – Они не вылезут, пока не увидят меня. Делайте, что хотите, но я еду.

Злость взяла нешуточная. Все правильно, у наемников есть сомнения. Они начнут действовать только в том случае, если своими глазами увидят комбрига. А техника у них такая, что легко увидят в темноте на дистанции полутора верст…

– Хорошо, товарищ полковник, давайте, – убитым голосом сообщил Турченко. – Сделайте так, чтобы стрелки вас видели, но не могли прицелиться. Пусть охранники вас прикроют.

– Хорошо, – проворчал комбриг. – Только я уверен, что стрелять сейчас не будут. Это звери, капитан, настоящие звери без стыда и морали. Им нужно нанести как можно больший ущерб. Поэтому стрелять будут после того, как я встречу семью и мы станем рассаживаться по машинам. Жену и дочь они убьют вместе со мной.

– А вы уже втянулись, товарищ полковник, – заметил Никита. – Переживаете, как по-настоящему. Вы помните, что никакой семьи не будет, а только видимость? Вам нужно пройти на пост, после чего россияне на другой стороне создадут оживление, и именно в этот момент снайперы должны держать проход от турникета под прицелом.

– Не хватало, чтобы здесь была моя семья, – проворчал комбриг. – Надеюсь, они спокойно спят в Воронеже. Ладно, хватит болтать, капитан.

В 2 часа 45 минут с юго-западной части послышалось приглушенное урчание. Оно становилось громче, огоньки фар плясали по асфальтовой дороге. Две машины приближались к лесополосе, в которой лежал Лебеденко.

«А вдруг сейчас нападут? – кольнула неприятная мысль. – Никто не ожидает – взорвут машины, расстреляв из гранатомета».

Нет, он взял себя в руки. Профи так не сделают, даже если где-то добудут гранатомет. Они не знают, кто в машине, они стреляют только по целям, которые видят.