Я застыла на месте, остолбенела. Вот дает…

Убийственное сочетание детской непосредственности и непроходимой мужской наглости, подумала якобы возмущенно, но сама аж зажмурилась от предвкушения!

— Свечи нашла? — наплыл на меня голос Алексея сзади.

— Ах да… Нашла! Вот они!

Я расставила на столе свечи, опуская каждую их них в жестяную баночку, принялась зажигать одну за другой.

— Нужно еще круп насыпать, чтобы свечи не болтались, как карандаш в стакане. Или просто приклеить на свечной воск. Показать, как? — предложил Алексей.

Его глаза красиво мерцали при свете свечей.

Огоньки выплясывали в глазах умелого и соблазнительного мужчины. Может быть, он умелец не во всем, но кое в чем точно хорош. Он знает и умеет обращаться с женщинами.

— Ну, покажи, если есть желание.

— С удовольствием.

Алексей принялся за дело, я наблюдала за ним. Из другой комнаты доносился голос Лели, которая решила попеть немного, чтобы не было скучно.

— Важный вопрос. Нина. Что с отоплением?

— Печка “неделька”, загружена под завязку. Хватит еще на полтора-два дня, не замерзнем, — ответила я. — Только надо на запасной генератор переключиться, чтобы насос работал.

Генератор топливный. Папа все приготовил, я знаю, как это делается.

— Кажется, у тебя очень заботливые родители.

— Очень! Этот домик их большая гордость. Они купили участок много лет назад, и всю жизнь строили домик, облагораживали участок, доводили его до ума. Эти праздничные выходные должны были стать особенными. Мне кажется, родители ждали, что Дима сделает мне предложение, поэтому папа расстарался, проверил все от и до, много раз все объяснил и показал, чтобы праздники прошли идеально, а тут… такое! — фыркнула я, посмотрев на Кравцова.

Он зажег целую вереницу свечей, я расставила их по разным углам кухни, и на столе тоже оставила несколько. Создалась приятная, уютная атмосфера для будущего ужина.

— А тут я… В сугробе.

— Да, — вздохнула я.

Алексей снова оказался близко от меня, передвигаясь быстро-быстро.

— Но признайся, ты об этом не жалеешь.

Он обхватил мое лицо ладонями и поцеловал в губы.

— Сладкая… Как я и думал, конфетка просто… — шепнул, углубив поцелуй.

Я обняла его, сначала несмело, потом провела ладонями по крепкой груди, ощутила, как быстро она поднималась и опускалась, как мощно и волнительно колотилось его сердце от возбуждения — ничуть не медленнее моего! Это вдохновило и подтолкнуло меня.

Я стала смелее отвечать на поцелуи, заигрывая с его губами и языком.

Внезапно он поднял меня и усадил попой на стол, втиснулся между ног и продолжил целовать. Только теперь уже вовсю пустил в ход руки, обхватил за попу и прижался бедрами к развилке у меня между ног.

Приятная тяжесть внизу живота согревала, пульсировала, требовала освобождения.