Большому ветру достается большое-большое облако сахарной ваты. Маленькому — маленькое… Всем по заслугам. Но чемпиону — самое огромное!

— Как клуто! И вкусно! — вздыхает Леля. — Я люблю сладкую вату…

— Значит, будем желать нашему бурану победы, — добавляю я. — Он совсем-совсем не страшный. Давай я посажу тебя на диван и найду свечи. Хорошо?

Дочка закивала, успокоившись. В темноте я осторожно добрела до полки, взяла с нее декоративный фонарь, работающий от батареек, и включила его.

Посередине тотчас же загорелся свет, началась искусственная метель внутри стеклянной колбы и закрутился снеговичок с метлой, создавая иллюзию, будто это он наметает снег.

— Держи, Лель. Это чтобы тебе было не страшно ждать, пока я ищу свечи.

— Свечи — это хорошо! — поддакнул Алексей.

Я потихоньку побрела из комнаты, передвигаясь наощупь. Следом за мной потопал Кравцов.

— И все же, где у тебя в доме щиток? — никак не сдавался мужчина, полный энтузиазма все кругом починить!

— Не скажу! — выпаливаю мгновенно. — Ни за что тебе не скажу!

— Вдруг там просто автомат выбило и надо дернуть за рычажок?!

— Не надо ничего дергать. Никакие рычажки. Точка.

— Но почему?

— Потому что после твоей починки, в лучшем случае, село Снегирево останется без света целиком! Черт с ней, с раритетной гирляндой. Но вдруг еще что-нибудь замкнет, перемкнет, полыхнет!.. Бух и все! Семья Ежовых может остаться вообще без загородного домика! Спасибо. Не стоит. Правда… И вообще… Где ты?! — интересуюсь я, поняв, что не слышу шагов Кравцова.

— Я здесь, — выдыхает на ушко.

Талию оплетают сильные руки.

И я же знаю, знаю, что это Кравцов, он и никто другой, а все равно… сердце вздрагивает сначала испуганно, а потом в нем разливается сладкая патока.

— Алексей! — бормочу. — П-п-прекрати. Аааах…

Мои слова превращаются в чувственный шепот, когда он нагло целует мою шею, прижимаясь сзади, а ладони обхватывают грудь, сжимая.

Глава 10

Нина

— Алексей, хватит. Остановись, — промямлила я совсем неслышно, когда поцелуи стали настойчивее, а мужские руки заскользили по телу, сжимая талию, бедра и вновь поднимаясь к груди.

— Но ты же не хочешь, чтобы я останавливался.

— Кто сказал?

— Твоя реакция, — шепнул Алексей и мягко вобрал в рот мочку уха, посасывая.

Левая рука задрала мою кофточку и поползла под нее. Дыхание перехватило, когда пальцы Алексея приподняли край мягкого лифчика и легли на грудь. Звездочки замелькали от ласки.

Ноги совсем ослабли, пришлось прижаться к Алексею спиной изо всех сил, чтобы не упасть и откинуться головой на его плечо.

— Какая ты нежная, горячая… — хрипло отозвался Алексей. — С ума сводишь. Я тебя хочу… — поцеловал напористее.

От этих слов внутри все заискрилось, как фейервек. Я снова сказала себе не сравнивать Кравцова ни с кем.