— Все купленное или заочное! — огрызнулась я.

— Так. Давай… Без этого, идет?! Просто не надо пользоваться в быту тем, чему место давным-давно быть на мусорной свалке! — повысил голос Кравцов. — Голову включи!

Мы начали говорить на повышенных тонах, Леля вцепилась в меня и снова начала реветь.

— Это семейная традиция! Тебе не понять! Ты же без семьи рос!

— Да. Мне не понять… — согласился Кравцов и замолчал.

Последние слова он сказал совсем ровным тоном, без всяких обид, а я почувствовала, как стыд меня окатил с головы до ног и обратно — и так несколько раз прополоскало.

Кравцов поделился со мной, что он из детдома, всю жизнь там провел… Откуда ему знать, что такое семейные традиции? Получается, что накануне самого семейного праздника в году я нарочно уколола его отсутствием родных и близких!

Никогда бы не подумала, что я такая сволочь бессердечная.

Мы молчали и тяжело дышали. Оба.

— Извини, не хотела тебя обидеть.

— Да… Ты тоже… Извини. Не следовало голос повышать.

— Ты говорил со мной как с провинившимся подчиненным, а я тоже наговорила лишнего. Извини.

— Уже извинил. Но надо теперь как-то… чинить… Посмотреть, что стряслось.

— А может, не надо? — спросила я с надеждой. — Леш, я верю во всякие твои корочки и острый ум, но давай ты не будешь пытаться чинить электричество? — попросила я и покраснела, поняв, что назвала его Лешей.

Как хорошо, что темно! Как же хорошо…

Я принялась раскачивать Лелю и целовать ее, успокаивая.

— Мама, не злись. Бозик починит. Он змейку чинил, и свет починит.

— Все хорошо, Лель. Мы больше не ругаемся."

"— Нужно чинить свет! Без света плохо! Кто-то воет… — всхлипнула дочурка. — Стлашно очень!

Я услышала шорох осторожных шагов. Кравцов двинулся в нашу сторону. Меня окатило теплом его тела. Он наощупь попытался дотянуться до Лели, но сначала он нашел меня — мои плечи, волосы, лицо…

Мужские пальцы скользнули всюду, задели подбородок и невесомо коснулись губ.

Его касания заставили сердечко биться быстрее от мягких жестов. Только после этого Кравцов погладил Лелю по голове и спросил:

— Знаешь, почему буран так воет?

— Нет.

— От старания.

— От какого? — спросила дочка.

— Буран старается нанести как можно больше снега, чтобы получился большой сугроб. Огромный! — с чувством говорит Кравцов. — Это соревнования ветров.

— Плавда? Мама, это плавда?

— Конечно, — подтвердила я. — Соревнования ветров. Кто круче!

— Тогда… — задумывается Леля. — Тогда наш булан — чемпион! — заканчивает с восторгом. — Давай, давай сталайся холошенько! — вопит громко-громко. — Плиз получишь!

Через секунду добавляет, спрашивая.

— А приз какой дают?

— Приз? Эээ…

Двигаю ногой, задев голень Кравцова.

— Приз — сладкое облако ваты! — выдумывает на ходу мужчина и втягивается, рассказывая. — Со звездочками.