— Чего с этими делать, старшой? — Неждан показал на двоих плечистых мужиков, смотревших на него с бессильной злобой. — Мы двух подранили для допроса, как ты велел, а остальных насмерть положили.

— Ну и славно, — усмехнулся Вацлав, глядя на разбросанные у дома тела, утыканные короткими арбалетными болтами. — Грузите всех в телегу, и на базу. Покойников тоже. И кровь тут снежком присыпьте, вдруг не заметят. А вот этому… Ведун который, рот покрепче перевяжите. А то он меня проклясть грозился.

— Ах, ты ж! — побледнел Неждан, и вытащил амулет. — Боярин Горан, как знал, оберег сильный выдал, из чистого серебра. А может ему язык отрезать на всякий случай? А, старшой? Глядишь, и не сможет проклясть, без языка то…

— Да я бы с радостью, но нельзя, — с сожалением сказал Вацлав. — Завяжи-ка ты ему лучше рот, да покрепче. Его, Неждан, сразу в допросную доставить приказано. Там его уже сам Немил ждет и аж два писаря.

— А почему два? — удивился Неждан. — С чего это ему такая честь?

— Так очень уж важный гусь в наши края залетел, — пояснил Вацлав. — Боярин велел ни пол словечка не пропустить.

Стоян ждал, он уже устал ждать. Две сотни второй тагмы набились в княжескую усадьбу, словно селедка в бочки. Огороженное частоколом место было в получасе ходьбы от города, и сейчас здесь не было ни души из тех, кто жил тут обычно. Две сотни воинов сидели тихо, как мыши, ожидая приказа, и играли в подкидного дурака, по грошу за кон. Делать-то все равно было нечего. Терема, службы и даже дома прислуги были забиты воинами. Еще две сотни сидели в миле отсюда, ожидая сигнала. На стенах маячил десяток счастливцев, которые могли размять ноги в карауле.

— Боярин, идут! — запыхавшийся воин стукнул кулаком в грудь.

— Добро, — кивнул Стоян и повернулся к сотникам, сидевшим за столом. Они внимательно слушали, отложив в сторону картишки. Стоян скомандовал. — Всех к стенам, но головы не высовывать.

— А кто это такие, боярин? — не выдержал Корень, плечистый здоровяк с длинным шрамом, пересекавшим щеку. — Ты нам так и не сказал ничего.

— А тебе пока и знать ничего не положено, — усмехнулся Стоян. — Твое дело воинское. Приказ получил, врага увидел — делай свое дело. А то, что знать надо, тебе потом скажут, когда время придет.

Воины, разминая затекшие руки и ноги, с радостным гулом потянулись на улицу. Карты и сухари всем уже просто осточертели. Лучники натягивали тетиву, а копейщики шли к стенам, торопливо застегивая шинели, в которых изнутри были нашиты железные пластины. Им не велено было до команды показываться.

Стоян осторожно глянул между бревен. Однако! Не меньше сотни бойцов идет сюда, и народ всё непростой. Двигаются, как воины, лестницы умело тащат.