— Потом миноги, тушеная свиная матка и пирог с заячьими почками. Пусть ко всему этому нам подадут рыбный соус из макрели. А в конце пирожные. И кувшин подогретого вина с пряностями.

— О! — снова протянул восторженный Василий.- Доместик, вы неподражаемы! Сам Апиций(4) умер бы от зависти к вашим ужинам. Гарум из испанской макрели! Это такая редкость! Я в восхищении!

— Поговорим о делах после еды, — сказал Стефан. — Я не хочу портить себе аппетит.

— Как скажете, светлейший! — преданно посмотрел ему в глаза евнух. — Ваше слово для меня закон.

Ужин и, впрямь, удался. Особенно жирная, нежная пулярка, фаршированная инжиром. Мясной сок перемешивался со специями и плодами, придавая неповторимый вкус специально выращенной для богатого стола птице. Стефан ни за что не стал бы есть сегодня худосочную голенастую несушку. Только пулярка, холощеная опытной рукой и откормленная лучшим зерном. Птица перед забоем целый месяц росла в клетке и мало двигалась, набирая на тушке слой жира. Ее мясо было нежным и сочным, не сравнимым с обычной курицей, пригодной лишь для неискушенной черни. В отличие от столичного плебса, Стефан разбирался в изысканной пище, особенно, когда это стало ему по карману.

— Ну, теперь говори, — благодушно откинулся на мягких подушках Стефан, когда на столе осталось лишь вино. — Что ты хотел рассказать мне, Василий?

— Вы помните эту странную историю с матерью архонта склавинов, доместик? — спросил Василий, а Стефан плеснул вином на свою нарядную далматику. От неожиданности. Он знал, что его мать нашлась, и чуть не убил Марка, который рассказал ему об этом. Впрочем, обдумав, он понял, что все было сделано правильно. Он натворил бы глупостей, если бы вмешался в это дело. Стефан быстро пришел в себя и лениво ответил.

— Да, я что-то такое припоминаю…

— Так вот, — заговорщицки посмотрел на него Василий. — Я не знаю, будет ли вам это интересно… Я слышал краем уха… Случайно…

— Ну, говори же, — не выдержал Стефан, сердце которого колотилось, как пойманная птица, разрывая грудь.

— Я слышал, что ее хотят отравить, — шепотом ответил Василий.

— Кто? — побледнел Стефан. — Зачем? Кому она мешает?

— Я не знаю, господин, — с сожалением ответил евнух. — Но я знаю того, кто знает. Я недавно подслушал один разговор, и я могу привести вас к этому человеку. Простите мне мою трусость, светлейший, но я боюсь ввязываться в это дело. Сам патрикий Александр побывал в плену у этого исчадия ада. Жуткие слухи ходят по дворцу… Думаю, что архонта Само хотят устрашить, показав, что он нигде не спрячется от гнева василевса. Ведь то, что Империя потеряла Истрию — его рук дело, это все знают. Но это лишь мои догадки, доместик. Тот человек знает точно.