Кажется, это у Шекспира было что-то о ревности… Ревность – зверь с зелеными глазами… Именно что с зелеными…

Он сразу увидел Марину. Она так просияла и бросилась к нему, что он перевел дух – ни в чем она не виновата!

– Миша! Наконец-то! Я так тебя ждала!

– Маленькая, я соскучился, как там Мишка? Почему ты его не взяла?

– Он в школе, а после школы у него английский…

Он обнял ее, ощутил запах ее духов. Нет, она не могла… Он все-таки заглянул ей в глаза. В них была какая-то грусть и в то же время решимость, как будто она хочет сообщить что-то плохое… Вот сейчас скажет, что ошиблась, что любит другого… Тогда почему она тянет…

– Марина, – он слегка отстранился, – что-то случилось? Скажи лучше сразу!

– Миша, Сидор пропал! – выпалила она, и ее глаза налились слезами. – Ушел, мы с ног сбились. Его нигде нет!

От этой несомненно печальной новости он ощутил такое громадное облегчение, что чуть не задушил ее в объятиях.

– Мишка истерзался, как это он папиного кота не уберег…

– Может, он еще найдется, загулял, сволочь, наверное… Все-таки надо было его кастрировать, – сказал он и вдруг почувствовал себя предателем. – А в остальном все нормально? Мама здорова?

– Да, все в порядке.

Они стояли посреди зала, их то и дело толкали.

– Миша, пойдем, что мы тут стоим? – засмеялась Марина, засмеялась так нежно, так искренне, что все подозрения уплыли, как облачко от сильного ветра.

– Булавин хотел прислать машину, но я решила, что не нужно, я так соскучилась. Он сказал, сегодня тебе не надо на фирму ехать.

– Прекрасная новость! Я сам поведу.

В машине они снова обнялись.

– Маричка, а как прошел вечер? – спросил он с замиранием сердца.

– Сначала все было просто роскошно, а потом появилась Нора…

– Помнишь, я тебе рассказывала, из Швейцарии… И она облила вином мое шикарное платье. Вот сволочь!

– Ты очень расстроилась?

– Как тебе сказать… Я просто растерялась… Стою посреди зала, кругом прорва народу, на платье громадное пятно…

Скажет или не скажет?

– Но тут ко мне подошел Раевский…

– Какой Раевский? – напряженным голосом спросил он.

– Виктор Раевский, актер, он взял меня под руку и увел.

– Посадил в свою машину и отвез домой, очень милый человек оказался, я так ему благодарна… Вхожу в квартиру, вся в растрепанных чувствах, а там Алюша рыдает – Сидор пропал… Ты очень огорчен, да?

– Конечно! Конечно, огорчен. Но может, еще найдется. Он умный кот…

Либо она гениальная актриса, либо я полный кретин. И похоже, что именно так и есть. Она, кажется, даже ничего не знает о газетной публикации, либо, наоборот, знает и потому подает все так легко, между прочим, как бы заранее опровергая подозрения, которые могут у меня возникнуть, если я увижу публикацию, вряд ли она в состоянии предположить, что я уже знаю.