Потом – как это обычно бывает, совершенно неожиданно – во дворе показался классический черный «бумер», прославленный телеэкраном, остановился, заехав правыми колесами на пешеходную дорожку, и из него вылез товарищ Удав, которого Мазур моментально опознал по сбивчивому описанию Муслима. Все правильно, именно так подобный субъект и должен выглядеть: верзила с решительной рожей, на коей аршинными буквами выведено: клал я на всех с приветом и присвистом...

Мазур усмехнулся, глядя ему вслед. Он не сомневался, что этот тип не трус, не дурак и постоять за себя способен.

Но, с другой стороны, за километр видно чрезвычайно самоуверенного субъекта, полагающего себя с а м ы м крутым в этой жизни. А подобные заблуждения уже не одного крутого придурка сгубили и будут губить, есть подозрения, до скончания времен…

Мазур посмотрел на часы, дал секундной стрелке сделать четыре оборота, решительно сказал:

Они с Атаманом вылезли из машины и уверенной походкой старожилов, знающих здесь каждый уголок и каждую бродячую кошку, направились в вестибюль. Дом был не суперэлитный, но и, безусловно, не убогий, а потому в обширном и красивом вестибюле за полированным столом восседала особа предпенсионного возраста, именовавшаяся здесь по-европейски: консьержка, мать ее в рифму.

Во всяком случае, в доме самого Мазура точно такая же грымза именно так и называлась, что ей очень нравилось: как-никак, не вульгарная совковая вахтерша...

Особа, несомненно, отличалась стервозностью высшей степени, но у них с этой цербершей с самого начала сложились неплохие рабочие отношения: еще в первый визит, два часа назад, они произвели должное впечатление своими безупречными «мурками».

Более того – когда церберша узнала, кто именно из жильцов стал объектом их пристального интереса, прямо-таки расцвела от перспективы вдоволь посплетничать и напакостить. Буквально за пару минут вывалила кучу компромата. Компромат, правда, был дешевый: пьяным то и дело шарашится, и такие же уголовные рожи к нему ходют постоянно, и музыку гоняет похабную, а уж девок к себе таких таскает, что пробы ставить некуда, не во всякий бордель с репутацией возьмут, не во всякую венерологию. Но главное – контакт наладился, появились простые и даже где-то теплые человеческие отношения...

Вот и теперь грымза, восседаючи за полированным столом с двумя телефонами и букетиком цветов в аляповатой вазочке, снова расцвела, предвкушая, как сейчас ненавидимого ею уголовничка потащат, надо полагать, в наручниках.

Мазур не стал ее разубеждать, послал хмурый, значительный взгляд, и они с Атаманом прошли к широкой лестнице, украшенной светло-красной ковровой дорожкой и кашпо на перилах.