– Потому что такая уж у меня в этой жизни была историческая функция: подозревать всех и каждого и, едва это обрастет чем-то вещественным, действовать.

– Так не было у тебя ничего вещественного.

– Не передергивай. Ты прекрасно понимаешь, о чем я, – о ситуации, которая называется «так уж сложились подозрения».

– Понимаю, – сказал Мазур. – Это я так, язвлю потихоньку...

– Историческая функция и экологическая ниша, – сказал Лаврик с отстраненным видом. – Ну, что ж поделать, однажды так сложилось. Далеко не впервые в истории человечества... Но для тебя-то все распрекрасно кончилось, оказался чистеньким.

.. Знаешь, к чему я клоню? К тому, что я никогда тебе не был врагом. Ну, близким другом – тоже вряд ли. И тем не менее... Старые сослуживцы. Как выражаются англичане, парни в старых школьных галстуках... Я не сентиментален, но нас все же слишком многое связывает, черт меня раздери. Мы – к а с т а...

– Прекрати, умоляю, – сказал Мазур. – Еще пара столь же лирических сентенций – и я зарыдаю, как беременная незамужняя школьница. Стану ронять на паркет слезы, крупные, как...

– Заткнись, – сказал Лаврик резко, властно, жестко.

Так, что Мазур моментально замолчал. – Пошутили – и будет. Дело слишком серьезное. Я, знаешь ли, выхожу в отставку. До пенсионного возраста далеко, но так уж карта легла. Приходится. Более того, я вообще из страны уезжаю на неопределенный срок. Пристроили военно-морским атташе в одной уютной европейской стране. Это лучше, чем играть в домино на бульваре со старыми пеньками. Или на даче с грядками возиться. В общем, из к о н т о р ы ухожу совсем скоро, окончательно и бесповоротно. И никогда ничем помочь тебе уже не смогу. А посему пришел предупредить по-дружески...

– На предмет? – насторожился Мазур.

– Сам знаешь. На предмет кое-каких забав во внеслужебное время с участием подчиненных.

Сделав до идиотизма честнейшее лицо, Мазур сказал:

– Не пойму, о чем ты. Я...

– Молчать! – цыкнул Лаврик. Сейчас он был по-настоящему страшен. – Не изображай передо мной целку, не лепи горбатого, не дуркуй. Одним словом, не вешай лапшу на уши. Мы оба прекрасно знаем, что я имею в виду... молчать, говорю! – И он повторил с расстановкой: – Мы оба прекрасно знаем, что я имею в виду.

.. Хватит, ты понял? X в а т и т. Нарушаешь железный закон спецназа – не умеешь вовремя остановиться. Я понимаю, что начал ты совсем недавно, но так уж сложилось, что самая пора останавливаться.

– Думаешь? – спросил Мазур с кривой улыбочкой.

– Не думаю, а знаю доподлинно, – отрезал Лаврик. – Хватит, соколик. Сворачивай дело, распускай неформальную команду, ложись на дно н а с о в с е м. Пока не поздно. Я тебе, конечно, не скажу ничего конкретного, ты меня знаешь...