Несколько довольно объемных сережек в ее пупке звенели от каждого ее движения, перекатываясь по упругому животу очень медленно, завораживающе.

Ее рука стала скользить по груди, оттягивая тонкую ткань все ниже, пока я не увидел ярко-розовую ореолу соска, затем медленными круговыми движениями стала двигаться по животу, пока пальцы не уткнулись в пояс брюк. Быстрым движением она расстегнула молнию и проскользнула туда. Мое сердце колотилось, как бешенное. Я знал, что она наблюдает, но не мог с собой ничего поделать. Мои глаза были приклеены к медленным движениям ее руки. Видел, как под обтягивающей тканью перекатываются ее пальчики, вырисовывал в воображении картинки, от которых мои джинсы готовы были треснуть по швам. Но спустя мгновение, она вытащила маленький сверток, чуть пошуршав оберткой, достала тонкую сигаретку, скрученную вручную. Лизи щелкнула зажигалкой и затянулась, откинула голову назад и замерла на несколько секунд, выдохнув густое облако дыма. Длинная шея напряглась, а кожаное ожерелье, усеянное металлическими клепками, плотно сжало горло, отчего кожа стала краснеть. Хотелось сдернуть этот чертов ошейник, освободить, позволить дышать нормально, но я был полностью обездвижен. Не мог оторваться, скользя взглядом по ее силуэту. Когда она делала затяжку, ее грудь вздымалась, упругие соски натягивали тонкую ткань топа.

— Я вижу тебя здесь не в первый раз, — она повернулась ко мне, выдохнув сладковатый сигаретный дым прямо в лицо.

Я сморщился, ощутив что-то странное в его аромате.

— О! — она сложила пухлые губы, накрашенные серой матовой помадой, в букву «о» и зафиксировала взгляд карих глаз на мне. — Затянешься? Угощаю…

— Может, передумаешь? — девушка оттолкнулась ногой и развернулась всем корпусом ко мне. — Быть может, тогда наберешься смелости заговорить со мной? А то даже жалко на тебя смотреть, как ты ходишь сюда день за днем. Как поедаешь меня своим взглядом, как краснеешь и нервно поправляешь очки. Меня Лизи зовут, а тебя?

— Макс, — не мог говорить. Что-то беззвучное, невнятное покинуло мое горло. Лизи растянулась в улыбке, демонстрируя идеально ровные зубы.

— Максик, птенчик, так зачем ты ходишь сюда? — она придвинулась еще ближе. Вершинки груди едва касались меня, но мне стало жарко. Она затушила сигарету и, оторвав обугленный кончик, аккуратно убрала ее в карман косухи. — Весь такой красивый, правильный… От тебя за километр несет образованием и воспитанием. Голубой свитер, белоснежная рубашка, джинсы и коричневые туфли. Несмотря на то, что на тебя таращатся, ты даже не попытался слиться с толпой, продолжая шокировать местную аристократию своим экстравагантным видом.

Лизи то наклонялась, прижимаясь ко мне, то отдалялась.