Ну сами подумайте — какой из меня вор? У меня даже мешка для добычи нет!

— Та-а-ак, — многозначительно протянул полицейский, посмотрев в окно второго этажа, откуда свисал Иван Анатольевич. — Коля, сходи вызови следователя и инспектора по делам несовершеннолетних. Гражданин Бирюков, вы не переживайте — следствие во всем разберется.

Напарник полицейского — этот потоньше и повыше — отправился разговаривать по рации, а оставшийся со мной достал ключи и снял наручники, напомнив:

— Не буду, — пообещал я, разминая запястья.

Справедливости ради — почти не болят, просто так положено. И тут до меня дошло — из богатого на снегопады и мороз ноября я попал в самое настоящее лето! Судя по цветочкам и деревьям — что-то типа июля. Паническая атака начала возвращаться, и мне очень захотелось свернуться в позу эмбриона и завыть от отчаяния.

— Номер мамы или папы знаешь? — достал полицейский кнопочный — нифига себе раритет! — телефон из кармана брюк.

Это простое, понятное и привычное действие послужило якорем, за который мне удалось уцепиться и взять себя в руки.

— Да это сученок — неадекват! В центр его везите, он сейчас толкнётся и лови его потом, — напомнил голос сверху.

— Следствие разберется, — напомнил ему в ответ полицейский.

— Помню, — запоздало ответил я.

— Диктуй, — велел он, разблокировав экран.

— Набран несуществующий номер, — напускное добродушие тут же исчезло, и он смерил меня подозрительным взглядом, как бы показывая, насколько плохо врать и дал мне шанс исправиться. — Может головой ударился, забыл? Попробуй еще раз.

— Это тот же самый номер, — покачал он головой.

— Номер старшей сестры еще помню, но это в Швецию звонить придется, роуминг дорогой, — схватился я за последнюю соломинку.

— Роуминг у нас казенный, — не смутился он. — Только не Швейцария, а Скандинавия. Чему вас только в школах нынче учат?

Скандинавия? Вроде была такая страна или нет? У меня с географией вообще не очень. Сейчас не важно!

Я продиктовал номер, и полицейский с укоризненной миной нажал кнопку громкой связи, дав мне послушать:

— Набран несуществующий номер.

— Портки-то забери! — насмешливо прокомментировал Иван Анатольевич, и рядом на уцелевшие цветы приземлились шорты. — Товарищ милиционер, везите его в центр от греха подальше.

— Как звать-то? — спросил надевающего шорты меня полицейский.

— Андрей, — ответил я и громко пропел. — Привет, Андрей! Ну обними меня скоре-е-ей! — после чего погрузился в истеричный, сдобренный слезами, смех.

В машине — полицейские снова надели на меня наручники — на меня накатила полная апатия.