Сидел дома, к коллоквиуму готовился, потом раз — лежу на полу в чужой квартире, Катька орет, этот — бьет, ворюгой называет. Я ничего не понимаю и мне очень страшно!

— Не реви! Надоел. И заканчивай со своими "дяденьками" — здоровый лоб же, блин! — раздраженно одернул меня милиционер. — Я-то тебе верю, с «открывашками» и не такое бывает, но, если мы тебя в базе не найдем, не сможем связаться с твоими родственниками — будешь в спецприемнике сидеть, пока правду говорить не научишься.

— Другого имени у меня нет, — окончательно поник я.

— В участке посмотрят — там база лучше, — проявил он человечность. — Но если опять наврал — я смотрю, ты это дело любишь — не обессудь, будешь в тюрьме сидеть.

Мне конец — выдадут ватник, обреют налысо и заставят валить лес.

Из подъезда вышли милиционеры, и меня из «Лады» пересадили в микроавтобус-«Газель». Рядом со мной села тетенька-инспектор, молодая — лет двадцать пять — сложившая длинные черные волосы в «конский хвост» стройная некрасивая из-за длинного горбатого носа дама, а напротив — следователь, сорокалетний, ни разу не посмотревший на меня прямо, толстый лысеющий мужик с носом-картофелиной и навевающими мысли о больном сердце багровыми щеками. Пока инспектор со следователем вели меня в «Газель», «добродушный» успел отчитаться о ненахождении меня в базе, и они с напарником уехали работать где-то еще. За патрульными тронулись и мы, повернув от двора направо.

Пейзаж в окне более-менее привычный, но названия улиц и большая часть вывесок мне незнакомы — даже сетевуха оказалась "поддельной", совпадает только цветовая гамма, а название — "Семерочка".

— Значит тебя Андреем зовут? — нарушила молчание инспектор.

— Да, — кивнул я, не отрывая взгляда от окна.

Да почти то же самое! Даже вон тот рекламный щит с рекламой тарифа на телефон один в один как в моем времени, только телефон у улыбающейся модели кнопочный.

Тут что, технологическая отсталость лет на двадцать?

Стоп! Я ведь не успел ляпнуть о том, что из другого мира? Подумав, немного успокоился — не успел. И впредь об этом ни слова — меня же на молекулы разберут, буквально, в научных целях. Сами тоже могут такую версию придумать, но сами — не из первых уст, а я буду на все неудобные вопросы говорить «не знаю» и «извините».

— А меня Виктория Александровна. А почему тебя в базе не нашли? — спросила она.

— Я не знаю, — опробовал я новую модель поведения.

— Андрей, если будешь врать и запираться — я не смогу тебе помочь, — задушевным тоном предупредила она.

— Простите, но меня правда зовут Сульянов Андрей Иванович, маму мою зовут Сульянова Василиса Николаевна, она директор БСОШ № 41, ее телефон…

Следователь и инспектор записали все в блокнотики.