В процессе я обнаружил пробой между забором и гаражом. Виду подавать не стал — смысл дергаться? Но на всякий случай запоминаем.

В обед прибыл сам губернатор — не выспавшийся, бледный, но с решительной миной:

— Андрей, нужно эвакуировать деревенских, — пренебрег он приветствиями. — Москва решила все грехи на них повесить. У меня — прямой приказ: через шесть часов, если деревенские не выдадут иностранцев и два десятка своих для показательной казни, сравнять Липки с землей.

— И война остановится? — спросил я.

— Нет конечно, — поморщился он. — Это — проверка на лояльность. И для меня, и для Владимира Вольфовича. Утечку не заметили, — развел руками. — Валька у вас там такая, сестра твоя сводная.

— Валька — предательница?! — охренел Лёха.

— Угораздило, б***ь, ее прийти прямиком к стукачу московскому в кабинет, — пояснил Лебедь. — Так мол и так — в деревне бандитский сынок объявился, куча краденного. Сигнал наверх ушел, девку на завод пристроили — пожадничали. Стукача мы нейтрализовали, но вам теперь спрятаться придется, на Земле-2, раз уж в Скандинавию прохода не нашли.

— Да я ей горло перегрызу! — выразил пацан, надо полагать, стандартное деревенское мнение.

— Предателей прощать нельзя, — кивнул губернатор. — Но не расстреливать же ее в самом деле. Девчонка как лучше хотела — боялась, что Андрей Липки под молотки подведет. Второй день плачет — мы ее сюда же привезли, на губу посадили, в педагогических целях. Мои люди с ней поговорили, вину свою осознает — из-за нее теперь с насиженных мест сниматься придется, убегать. А без ее участия не пришлось бы. Деревенские ее простили, согласны принять на перевоспитание. И вам понять и простить придется — больше она так не поступит, осознала ошибку и поняла, кто ей свои, а кто — нет.

— Ой дура! — вздохнул Лёха.

— Дура, — признал губернатор. — Но одна битая дура порой лучше, чем десяток небитых. Вот представь, — ухмыльнулся. — Ей теперь с этим грузом жить, каждый встречный попрекать будет, бабка кровь сворачивать. Расстрел или тюрьма для нее — это легкий выход. Дальнейшие предательства и глупые решения исключены: на Земле-2, кроме наших, никого нет и не будет, и приглядывать за ней теперь будут все время. В общем, мой прямой приказ — девку не тиранить, дружить, перевоспитывать.

— Есть, товарищ губернатор, — уныло кивнул пацан.

Лебедь посмотрел на меня.

— Мне-то что? — привычно пожал я плечами.

Губернатора ответ устроил, он отправил подручного за Мариной и Валькой — последняя плакала и старалась на нас не смотреть — и мы на вертолете добрались до поляны с пробоем.