Оборотни гоготнули, и американцы приободрились — «факинг коммис» наконец-то перестали изображать хладнокровие.

— На самом деле ничего веселого, — вздохнув, продолжил вместо брата Джим. — Это просто охренеть как несправедливо — другим эсперам… Наверно у них так «открывашек» называют, — добавил я от себя.

— У нас так же, официальный термин, — пояснил мне Геннадий Петрович.

Джим дождался, пока мы поговорим, и продолжил:

— Другим эсперам — почет и уважение, а нам — казарма с тренировками, в случае неподчинения или дезертирства — расстрел. В самое пекло бросают, пироманты и телекинетики с людьми второй линией идут, когда мы всю работу за них сделали.

Целителей вообще чуть ли не в жопу целуют — десять тысяч долларов за прием, в особняках с бассейнами живут, у них в конгрессе свои люди. Мы что, животные? — Джим грустно уставился в пространство.

— А у вас деревня своя? — спросил Билл.

Ответил Владимир Ильич, на правах старосты:

— Да, самая большая в Сибири деревня оборотней. Власти нас стараются не беспокоить — мы друг за другом приглядываем, помогаем и заботимся. Правительство только шерифа назначает.

Он пьет и подарки берет, а за это к нам не лезет.

— Твою мать, это почти свобода! — позавидовал Джим. — Нам рассказывали, что у вас тут оборотней в урановые рудники до конца жизни отправляют. За что нам это все? — задал риторический вопрос. — В Империи сразу убивают, в Японии в загонах держат, с запретом принимать человеческую форму…

Осекшись, я вопросительно посмотрел на физрука.

— Так и есть, — кивнул он. — Превратился в человека — сразу казнь, потому что животное должно оставаться животным, — горько усмехнулся. — Это кажется, что у нас здесь плохо, Андрей, но в других местах намного хуже.

В Америке жратвы много, цены ниже, шмотки яркие, но, если меня спросишь, я отвечу — лучше вот так, как у нас, чем всю жизнь пушечным мясом как эти двое, — кивнул на американцев. — Богачи японские наших на цепи держат и на поводке водят, как собаку — очень почетно считается.

Гордость берет за соотечественников — да, люди боятся и «немножко не любят», да, пятнадцать лет в армии, но пятнадцать — это не вся жизнь, а еще человеком не запрещают быть. И «автономия» в виде Скандинавии есть.

Может ее специально создали, чтобы у оборотней была надежда на переезд туда и лучшую жизнь — от бунта сдерживает?

Билл глубоко вздохнул и решился задать главный вопрос:

— А как мы вообще здесь оказались?

Владимир Ильич коротко объяснил моими устами:

— Андрей, — я указал пальцем на себя. — Видит следы пробоев и может ходить между ними.

— Фак! — отреагировал Джим.

— Твою мать! — поддержал его Билл.

— Он — сын одного очень важного политика, — сделав над собой усилие, продолжил я переводить.