Шептались и американцы — этих тоже не слышно. Поняв, что у меня трясутся ноги, я уселся на траву и спрятал лицо в ладонях. Плакать не хотелось, смеяться — тем более. Такое чувство, что все эмоции куда-то исчезли, спрятавшись под толстым слоем жалости к себе. За что мне это все? Я что, худший человек в мире? Где я так оступился, что меня сослали сюда? Разве я это заслужил? Я просто хочу жить нормально! Почему у меня отобрали эту возможность? Вот бы вернуться на три дня назад и не ходить в долбанный пробой! Спал бы сейчас спокойно в доме у бабы Зины, горя не знал!

— Андрей, ты в порядке? — заметил неладное Геннадий Петрович.

В порядке! Оставьте вы меня уже в покое!

— Нормально, — буркнул я. — Переводить?

— Нет еще, сейчас староста придет, отдыхай пока, — разрешил он.

Подавив истерический смешок — раньше я привратником работал, а теперь вот еще обязанности переводчика добавились! Карьерный рост очевиден! — я поднялся на ноги и сходил до ручья, умыв лицо ледяной водой. Почему вместо вот этого убожества мне не выдали перемотку времени, заодно оставив в прошлом мире? Вот уж всем способностям способность! Выброшенный кулак правой руки глухо вошел в грязь и нашел там острый камень, воткнувшийся между костяшек среднего и безымянного пальцев.

Больно, блин! Зашипев, умыл руки в ручье и сунул саднящую ранку в рот. Ощутив солено-железный вкус, внезапно успокоился. Чего уж теперь — если судьба определила меня вот сюда, снабдив нелепейшей во вселенной способностью, значит так надо. Зачем и кому — даже не представляю, но рано или поздно обязательно выясню. Путь домой? Хрена с два — мой билет, я почему-то в этом абсолютно уверен, был в один конец. Ощутив, как с души свалился огромный камень, я поднялся с корточек на ноги и пошел обратно к оборотням.

Ненавижу этот мир, но другого у меня все равно нет.

Совещались оборотни долго, а еще дольше разговаривали с американцами, узнав немало интересных для меня и подтвердивших рассказы средств массовой информации для остальных фактов:

— Как только появляются способности, оборотней забирают в центр подготовки, — вещал «правый», которого звали Билл. — Там нас разбивают на юниты… — подумав, я подобрал перевод.

 — Тактические группы. Мы называем их «стаями». Стая — это все равно что семья, потому что из Центра выпускают только на боевые задания, а потом возвращают обратно. Мы с Джимом с пяти лет в центре — всю жизнь. Я и читать-то с трудом умею, учат кое-как, лишь бы учебники по тактике и инструкции к спецсредствам читать могли. Тренировки по двенадцать часов, но кормят отлично, четыре раза в день. В случае успешно выполненного боевого задания привозят виски, проституток и дают три дня отдохнуть.