но любовь! Пенни едва сдерживала радость — впервые она начинала понимать, почему он был так замкнут и молчалив после их странной свадьбы.

— О, моя любовь, — тихо повторила она, притягивая его темную голову к своей груди и перебирая его густые волосы. — Все было совсем не так...

— Я очень обидел тебя, Пенни. — Он не хотел, чтобы она оправдывала его, но его губы ласкали ее кожу. — Я буду помнить всегда твои слезы и твою боль в глазах на следующее утро, буду помнить до конца моих дней.

Мощная волна возбуждения прокатилась по всему телу Пенни, ее руки гладили плечи Сола, и она чувствовала упругие мускулы под своими ладонями. Пенни заговорила мягко, но решительно и совершенно искренне:

Прошло несколько мучительных мгновений, пока Сол заговорил снова:

— Не жалей меня, Пенни. Я не заслуживаю этого... и я не перенесу этого.

— Но это не жалость, Сол... Это любовь...

Она готова была еще и еще повторять эти чудесные слова, так долго таились они в ее сердце, так долго ждали, когда их выпустят на волю.

— Я люблю тебя, Сол. — Она ласкала его горячее тело, чувствуя, как трепетно отвечает оно на ее прикосновения, и радостно сознавая, что он читает правду о любви к нему в ее сияющих от счастья глазах. Что, наконец он верит ей...

— Ты устала, моя дорогая супруга... — Сол спустил ниже ее рубашку и стал ласкать ее грудь. Руки Сола дотрагивались до нее с невыразимой нежностью, оставляя жаркий след на коже, и этот жар проникал внутрь ее, и сладкой болью ныло ее тело.

Из горла Сола вырвался полустон-полурыдание — он принимал ее зов со сдерживаемой страстью и бесконечной нежностью.

Все их тревоги и все эти недели страданий стоили такого радостного конца, думала Пенни, когда позднее, счастливая, она лежала рядом с Солом, близко-близко от его сильного и ставшего таким родным тела, слыша, как бьется ее сердце, зная, что наконец они честны друг перед другом, что он ее раб и одновременно хозяин, завоевавший ее. Он ее муж, чьи силу и страсть она с радостью принимает, кто до боли дорог ей.

Оставалась одна тревожная мысль, не дававшая ей покоя. Пенни подняла голову и взглянула в лицо Сола, растроганное, обессиленное от любви.

— Как ты думаешь? Сол, Майкл и Таппи простили бы нас, если б узнали, что мы с тобой думали о них? — волнуясь, спросила она.

— Я уверен, что они бы простили, — быстро успокоил он Пенни. — Особенно если учесть, что они всегда хотели, чтобы мы познакомились и полюбили друг друга. Конечно, — задумчиво продолжил он, — я думаю, они бы настаивали, чтобы залогом нашего счастливого будущего был маленький товарищ для Люси, чтобы ей всегда было с кем играть. Что ты думаешь об этом, любовь моя?

— Я думаю, что это самое малое, что мы можем сделать для них, — серьезно ответила ему Пенни и улыбнулась, услышав его тихий счастливый смех.