Она должна, должна быть здесь! Это единственный шанс для Клифтона отомстить за все, что она с ним сделала! Он пригласит Тоби посмотреть картину. Это, конечно, нанесет бедняге удар в самое сердце, но он переживет. И когда поймет, на ком женился, выбросит эту шлюху из дома. Джилл просто не может не появиться на экране.

И внезапно она появилась в переливающихся цветных, великолепных красках. Да, она здорово изменилась с тех пор – похудела, стала еще красивее, еще утонченнее. Но все же это была Джилл. Клифтон не отрывал глаз от экрана, упиваясь происходящим, не в силах насытиться, полный огромной, давно уже не испытываемой радости, охваченный злобным торжеством.

Наконец пошли заключительные титры. Вот оно: «Жозефина Цински». Вскочив, Клифтон отправился в будку киномеханика. В маленькой комнате, скорчившись в углу, мужчина в рубашке с короткими рукавами читал бюллетень скачек. Подняв глаза на вошедшего, он сказал:

– Эй, приятель, сюда вход запрещен!

– Я хочу купить копию этого фильма.

– Не продается, – покачал головой мужчина и вновь углубился в чтение.

– Слушай, даю сотню баксов. Никто не узнает.

Мужчина даже не пошевелился.

Киномеханик перевернул страницу.

На следующее утро Клифтон подъехал к дому Тоби Темпла. Под мышкой он держал коробку с фильмом. Нет, с динамитом! Достаточно, чтобы смести Джилл Касл с лица земли.

Дверь открыл англичанин-дворецкий, которого Клифтон раньше не видел.

– Скажите мистеру Темплу, что Клифтон Лоренс хочет его видеть.

– Простите, сэр, мистера Темпла нет дома.

– Я подожду, – твердо заявил Клифтон.

– Боюсь, это невозможно, – покачал головой дворецкий.

 – Мистер и миссис Темпл сегодня утром отбыли в Европу.

Выступления в Европе были сплошным триумфом.

В ночь лондонской премьеры Тоби даже площадь была забита людьми, пытающимися хотя бы увидеть великого артиста с женой. Весь участок вокруг Аржил-стрит оцепили полицейские, а когда толпа начала бесноваться, пришлось срочно вызывать конную полицию. Ровно в восемь прибыли члены королевской семьи, и занавес поднялся.

Тоби превзошел самые смелые ожидания. Неизменно сохраняя наивно-недоумевающее выражение лица, он остроумно высмеивал британское правительство и самодовольных чиновников-снобов, объяснял, что именно из-за них даже Уганда стала более могущественной страной, чем Англия.

Зрители рыдали от смеха, уверенные, что Тоби Темпл, конечно, шутит. Он вовсе не хотел никого оскорбить. Тоби любил их. И они любили Тоби.

В Париже успех был еще более оглушительным. Джилл и Тоби жили в президентском дворце, ездили по городу в правительственном лимузине.