– Он и вам нажаловался? – спросил он, усмехнувшись. – Я все жду, когда он моим родителям позвонит.

– Что там у тебя за дело? – сменил тему Тимченко. – Папку, гляжу, приволок. Я себя прямо чувствую Ганнибалом Лектером. Только стеклянной стенки не хватает.

– Ага, с дырочками. – Самсонов протянул Тимченко папку с материалами дела.

– Пей пока пиво, – сказал психолог, открывая ее и беря первую фотографию.

– Спасибо. – Самсонов налил полный стакан. Пиво было темное и холодное – как он любил.

Прошло не меньше получаса, и полицейский успел выдуть две бутылки, время от времени украдкой поглядывая на Тимченко, который не только читал листки в папке, но и дважды выходил куда-то, возвращаясь с книгами.

– Ладно, – проговорил, наконец, подняв глаза на полицейского, психолог. – Я думаю, мужчина европеец, от двадцати пяти до сорока пяти, плюс, минус пять лет, сильный, одинокий, бездетный.

– И импотент? – добавил Самсонов.

Тимченко склонил седую голову. Складки на его переносице медленно сошлись.

– Возможно, – проговорил он. – Я смотрю, ты пришел к тем же выводам, раз не спрашиваешь про остальные пункты. Зачем тогда приехал? Удостовериться?

– Ну, краткий курс криминальной психиатрии не сделал меня экспертом.

– Да уж конечно! – самодовольно усмехнулся Тимченко. – Обратил внимание на орудие убийства?

– Похоже на кол. Так сказал Полтавин.

– Символ мужского начала. Фаллоса. И в то же время власти. Я думаю, что убийца использовал не просто заточенную палку, а выбрал нечто… более значимое. Ведь то, что он делает со своими жертвами, – это ритуал, и он для него важен. Вот, я кое-что нашел для тебя. – Тимченко протянул Самсонову толстую книгу в раскрытом виде.

 – Это словарь сакральных символов.

Полицейский увидел, что том открыт на статье «Копье».

– Можешь взять почитать, потом вернешь.

Статья занимала не меньше двух страниц, заполненных мелким шрифтом.

– А если в двух словах? – попросил Самсонов.

– Эх, молодежь! Все торопитесь.

– Поспешишь – людей насмешишь, – наставительно проговорил Тимченко. Отпил пива, кашлянул. – Суть в том, что копье является символом отца, оно имеет значение оплодотворения и восходит аж к мифам о создании мира. Например, есть ведийское сказание о взбалтывании молочного океана копьем, а божество грозы и плодородия Баал изображается с молнией-копьем, поражающим землю.

Это отражает эротическое единение двух начал. Кроме того, копье – один из символов мировой оси. Это оружие можно сравнить с ветвью, деревом. Рыцари считали копье символом высокой нравственности.

– Ну, нравственность тут, наверное, ни при чем, – заметил Самсонов, когда Тимченко замолчал, чтобы хлебнуть пива.

– Если убийца считает себя нравственным, то очень даже при чем, – возразил психолог.