Наталья не столько к твоей Энн прилетела, сколько к главному подозреваемому.

— У нее есть шансы? — спросил я и уточнил. — У Энн?

— Я бы больше волновался о том, сможем ли мы достать информацию из ее головы. Это выведет на сеть заговорщиков. Но ты есть ты, тебе девчонка важнее дел государственной важности…

Он смолк, увидев выходящую из лифта симпатичную женщину лет тридцати, похожую на Одри Хепберн.

— Привет, Наташа, ты как всегда вовремя. Девушку повезли на обследование.

— Хорошо, значит, есть пара минут, чтобы передохнуть. — Она зевнула, прикрыв рот рукой. — Лева, какая же тут теплынь! У нас сегодня уже снег пошел.

Выглядела эта красотка совершенно беззаботной, словно и ее не волновали дела государственной важности. Но, скорее всего, она просто не хотела при мне болтать. Беспардонно осмотрев меня с ног до головы, будто перед ней находилось какое-то чудо природы, она сказала:

— Александр? Нерушимый?

— Он самый, — кивнул я.

Женщина подарила мне улыбку, и на ее щеках залегли ямочки.

— Александр, вы сегодня безумно порадовали миллионы советских болельщиков и меня в том числе. Это была фантастика! Футбольная эквилибристика.

— Вратарь должен быть немного акробатом, — отшутился я, попытался считать ее желания и услышал лишь белый шум.

Наталья только выглядела милой, но за ее улыбкой скрывалась матерая хищница, это по глазам читалось. Вот сейчас прищурилась — что просканировала.

— У тебя талант. Теперь понятно, почему на тебя возлагают столько надежд… — Она взяла паузу, как любил делать Витаутыч, и продолжила: — И почему тебя пригласили в сборную.

Мне показалось, или она имела в виду не только футбол?

Глава 31

Худший в мире

Вскоре к нам вышел врач, мужчина средних лет с исконно славянской внешностью, и развел руками:

— Я редко видел таких здоровых людей, как она. Ума не приложу, в чем причина ее состояния.

Наталья достала удостоверение, предъявила врачу, тот кивнул, не изменившись лицом. Интересно, что написано в удостоверении и соответствует ли оно тому, кем на самом деле является эта женщина. Ведь то, во что я ввязался — дело государственной безопасности.

— Пока оставьте ее в отделении, состояние может резко ухудшиться. — Наталья обратилась ко мне: — Александр, огромное вам спасибо за содействие. Вы больше ничем не сможете нам помочь. — Она повернула голову к Тирликасу: — И вы, Лев Витаутович.

Допустим, из сознания Энн извлекут все нужные сведения, и что дальше? Отправят девушку на родину? Вряд ли. Сгноят в застенках? Тирликас говорил, что вообще мало надежды, что Энн выживет. Но если все-таки ей повезет, мне бы не хотелось, чтобы ее закрыли.