— Милиция уже работает, — ответил бородач. — Ваши друзья тоже в курсе.

Свет провоцировал головную боль, и я закрыл глаза, спросил:

— Что вообще случилось? Хотя… откуда вам знать. Вас вызвали — вы приехали. У меня сотрясение мозга?

— Александр, вы пробыли без сознания чуть меньше получаса, это долго для сотрясения. Нужно исключить ушиб головного мозга и внутричерепную гематому. Если обошлось без последствий, сделаем снимок, и поедете домой… или в участок — куда там вам надо.

— Мой телефон…

— Похищен, — сказал бородач."

"Я выругался. Вскинул руку, не обнаружил подарочных часов с автографом Горского, стиснул челюсти.

Вот уроды! Часы было несказанно жаль, как и телефон. Мобильный был памятью о человеке, которого уже нет в живых. Надеюсь, у парней хватит ума связаться с Тирликасом. Нужно перекрыть выезды из города и опросить соседей, они наверняка заметили подозрительного типа в подъезде.

— Мне нужно позвонить. Это очень важно…

— Хм-м, — врач погладил бородку, — в вашем состоянии…

— Все со мной нормально, — сказал я бодро, хотя понимал, что нет: тошнит жутко, фокусировать взгляд тяжело, голова кружится, и все перед глазами двоится.

Я протянул руку.

— Дайте телефон. Я быстро.

Поколебавшись, медик дал мне свой мобильный, разблокировал его, и я по памяти… черт! Какой номер у Тирликаса? Впервые в жизни абсолютная память подвела!

Негодование разожгло огонь за грудиной, я набрал воздух и с выдохом толкнул расплавленный огонь по сосудам — к мозгу. Странно, но огонь проникал туда с трудом, и не лавовым потоком, а искрами, которые будто бы застревали в черноте и гасли.

— Вам плохо? — всполошился врач.

— Все хорошо.

Там, куда попадали искры, чернота светлела.

Какой же номер у Льва Витаутовича? Звонил же ему не раз! Я представил последнее сообщение — перед глазами будто бы появился его скрин, и в углу — цифры… Есть! Я набрал их, и Тирликас ответил сразу же.

— Да. Слушаю.

Голос его казался взволнованным.

— Это Нерушимый. Меня подкараулили в подъезде и ударили по голове, я в машине «скорой»…

Он коротко ругнулся.

— Цел?

— Живой. Вроде ничего страшного, сотрясение. Часы сняли. Жалко. Вы поняли, что надо делать? Я передаю трубку врачу, он немного в курсе.

А заодно и я послушаю, что известно по моему делу.

Перспектива разговаривать с незнакомцем бородача не радовала, но он не стал обрывать связь.

— Здравствуйте. Это Лев Агеев. Да, вызвали. На месте уже работает наряд милиции. Друзья Александра в курсе, собрались ехать в травмпункт.

Машина замедлила ход и вскоре остановилась. Агеев вернул мне телефон, я сказал Тирликасу:

— На вас вся надежда. Держите меня в курсе. Отбой.

Если у Льва Витаутовича и были соображения насчет покушения, по телефону, понятное дело, ими делиться он не стал.