Точнее отлично получалось, потому что никто не знал, что творится у него на душе, только я мог считать его желание: чтобы мама была счастлива. И если для этого надо сделать вид, что все в порядке, то он согласен.

После тренировки нас погрузили на автобусе повезли в уже знакомый вместительный культурный центр: желающих пообщаться со звездной командой было слишком много. По дороге Димидко рассказал, что инициатор пресс-конференции — секретарь федерации футбола, который вместе с Самойловым и Львом Витаутовичем взяли на себя неприятные организационные моменты этого мероприятия.

Так-то уровень матча с «Кардиффом» — международный, и все организует Футбольный союз СССР при содействии КГБ. Все, что требовалось от нас — присутствовать, внимать и отвечать на вопросы.

Машин было столько, что они залепили не только парковку, частично оккупированную кортежем высокого гостя, но и обочины на подъезде к культурному центру, и ближайшие дворы.

Зал был полон, словно тут планировался рок-концерт мирового масштаба. Глядя на журналистов, прибывших из других городов и занимавших со второго по пятый ряды, я понимал, что они не влезли бы в наш маленький конференц-зал, а еще ж болелы… Болелам нужно внимание, иначе они будут караулить нас у стадиона и замучивать однотипными вопросами.

Охрана в зале если и была, то в глаза не бросалась. Атмосфера царила дружеская.

И вообще, неплохо бы «Титану» расширяться, но в Михайловске не было продвинутого футбольного стадиона, а чтобы его построить или привести «Северный» в надлежащее состояние, нужно минимум несколько лет, сколько именно, я не мог и предположить.

Когда мы вошли через черный ход, показались из-за кулис и начали рассаживаться в первом ряду, где я заметил Тирликаса, болелы оживились, принялись аплодировать и орать кричалки, перебивая друг друга.

Погосян не стерпел, развернулся к ним и крикнул:

— Михайловск — вперед! Мы любим вас!

Ровно в шесть вечера вышел директор авиамоторного завода, Вадим Игоревич Самойлов, мужик на вид суровый, который наверняка умел затыкать оппонента одним взглядом, но теперь пытался выглядеть открытым и добрым. Улыбка у него получалась такой, словно он собирался вцепиться в горло, правда, непонятно, кому именно.

Наверное, всем сразу.

Самойлов рассказывал, какой он молодец и сколько сделал для «Титана»: и премии выписывает, и ремонт в раздевалках забабахал за свой счет, и путевки в санаторий всем нам выбил. Закончив, он пригласил на сцену представителя федерации футбола. Это был подтянутый мужчина лет пятидесяти, с внешностью английского джентльмена, даже отсутствие фрака или смокинга выдавало его суть. Каждый его жест был исполнен достоинством.