– Вы правильно почувствовали, Зинаида Андреевна. Почти правильно… Я тоже подранок. И тоже болею одиночеством. Но в одном вы ошиблись. Я не хочу излечиваться. Это неизлечимо. Простите меня, простите…

И поскорее отвернулся, чтобы не видеть ее исказившегося лица. Стуча каблуками вышел. Наскоро побросал в саквояж вещи. Уже на лестнице, за дверью, схватился за левую сторону груди. Сердце сжималось так, что не вздохнешь.

– Ничего, – сказал Романов вслух. – Поживу в амбулатории. Так даже лучше.

Для дела оно и в самом деле, пожалуй, было лучше – готовиться к операции, находясь там, где она состоится.

Уже определился день и час – 31 мая, 9 утра. В это время будет проходить последнее перед восстанием заседание штаба. Романов придумал, как решить проблему и с динамитом, и с подземным ходом. От ареста не уйдет никто, включая самого Саввина.

И все же кое-что было не в порядке. Любимый начальник князь Козловский когда-то учил зеленого Алешу Романова, что для успеха всякого большого дела контрразведчику необходимо правильное состояние психики, которое складывается из двух элементов: умственного возбуждения и душевного покоя.

С умственным возбуждением было, как говорится, дальше некуда – от него в ночь на тридцатое Романов ни минуты не спал. С душевным покоем дела обстояли много хуже. И с приближением назначенного часа внутренний раздрай становился всё острей.

На рассвете Алексей перестал ворочаться на койке и приступил к решению этой проблемы.

Через приемную, где на матрасе спала чуткая, как сторожевой пес, Марья Львовна, незаметно прокрасться не получилось. Чертова баба немедленно приоткрыла глаз и сунула руку под подушку, но, увидев, что это Романов, успокоилась.

Раз начальник идет куда-то в рассветный час – значит, надо.

По пустой и прохладной, еще спящей Москве он дошел до Трубниковского переулка. Принялся кидать камешки в окно Вениной комнаты. После шестого по счету попадания за стеклом возникла растрепанная голова.

Алексей приложил к губам и поманил: давай сюда и не разбуди сестру.

– Беда, юнкер, – мрачно сказал он спустившемуся мальчишке. – Заговор раскрыт. Сегодня пройдут повальные аресты. Срочно уходите отсюда и увозите Зинаиду Андреевну. Неважно куда, только подальше из Москвы.

Вот деньги, вот документы.

У Василия Васильевича в амбулатории были запасены и бланки, и фальшивые печати – от любых советских учреждений, на все надобности.

Парнишка, конечно, стал сыпать вопросами, но Романов его оборвал:

– Нет времени. Мне еще надо предупредить других. Берегите сестру. И всё. Вы человек военный, а это приказ. Исполняйте!

От самого же Алексея в ЧК была известна вся цепочка от дивизионного командира Меркурова вниз до зотовского отделения, в котором числился Веня.