Силясь улыбнуться, Василий Васильевич просипел:

Воздух гудел и трескался, из окон палили всё гуще.

– Давай, вставай! Убьют!

– Не могу… Беги… Доложишь… Я всё…

Алексей ухватил тяжелое тело под мышки, перетащил за скат крыши, куда не могли достать пули.

– Не утащишь… – пробормотал Полканов. – Только сам попадешься… Беги!

– Заткнись! Я своих не бросаю.

По черной лестнице спустились в обнимку. Василий Васильевич прикусил губу, но не вскрикивал, терпел.

Двор пересекли на четырех ногах, шатаясь.

– …А я тебе не хотел верить… Казалось что-то… Ты прости меня, Алеша… – лепетал Полканов, всё норовя завалиться вбок.

– Бог простит. Шевелись, мать твою! Немного осталось!

Прямо в амбулатории раненого прооперировал доктор Засс, тихий человек, изо всех сил делавший вид, будто он не догадывается, чем занимаются соседи. Засс и теперь не спросил, как это «доктора Ананьева» угораздило среди бела дня получить дырку в спину и почему его не отвезли в настоящую больницу.

– Пулю я вынул, канал обработал, но пробита верхушка легкого. Нужно в стационар, – сказал врач Саввину и Романову, не глядя им в глаза.

– Ох, интеллигенция, – покачал головой вслед ему самый опасный человек России.

 – Нелепая порода. При царе помогали революционерам, но делали вид, что знать не знают о бомбах и крови. Теперь помогают контрреволюционерам, но тоже прикидываются одуванчиками. За это никто интеллигентам и не доверяет – ни старый режим, ни новый. Мы победим – тоже их любить не будем. Ибо сказано: «Извергну тебя из уст Моих, как ты есть не холоден и не горяч».

– Что делать с Василием Васильевичем? – Романов смотрел на восковое лицо с закрытыми глазами. – Он тут умрет. Может, отправить в больницу, как говорит Засс? Мало ли – грабители человека ранили.

А в больнице ЧК его приберет, подумал он. Но Саввин сказал:

– Не тревожьтесь. Я, как и вы, боевых товарищей не бросаю. Мы с Полкановым не один пуд соли сжевали. Переправим его туда, где уход будет хороший и ни одна ищейка не унюхает. Есть люди, устроят. Эх, жалко, в самое горячее время без такого помощника остался! Будто правую руку отрезали.

– Я виноват. Моя была идея, – понурился Алексей.

– Хорошая идея. И что Орлов не убит, а только ранен, тоже хорошо.

Мы его еще судить будем. Приговорим к смерти, а потом помилуем, за прежние заслуги. Интересно, а меня он за старые заслуги помиловал бы? – задумчиво спросил сам себя Саввин. – …Неважно. Важно, штабс-капитан, что теперь «Охранный сектор» на вас. Василий Васильевич перед наркозом за вас поручился. Завтра представлю вас штабу и берите вожжи, вникайте во все наши секреты. Только побыстрей, долго запрягать некогда.

Скоро Романов знал о «Союзе защиты Родины» всё.

Примерный состав – пять тысяч человек в одной Москве.