Большинство просто ждут приказа в назначенный час явиться на сборные пункты, где получат оружие и боевые задачи. Отделения Союза имеются в Казани, Ярославле, Рыбинске, Рязани, Челябинске, Калуге, Муроме и Туле (имена и адреса руководителей Алексей сообщил Орлову для передачи местным чекистам).

Знал он теперь и адреса всех дивизионных командиров, а у них, якобы ради усиления безопасности, выяснил местонахождение всех девяти бригадных и двадцати семи полковых начальников. Единственное, что осталось тайной, – где прячется сам Саввин, но для плана операции, которую готовила ВЧК, это значения уже не имело.

Алексей решил, что жить в амбулатории не станет – на вольной квартире больше свободы в перемещениях, и в первый же вечер вернулся в Трубниковский. Получилось, что поспел к ужину.

Веня Копейщиков кинулся жать руку, пригласил за стол, но Зинаиду Андреевну нежданное появление блудного постояльца не обрадовало. Она сидела молча, глядела в скатерть.

Неловких пауз, однако, не возникало. Юнкер молол языком без умолку, делился новостями заговорщической жизни.

– Так жалко, что мне нужно уходить, – всё повторял он.

 – Прямо как назло! Но служба есть служба. – И многозначительно умолкал, на секунду-другую.

В конце концов, конечно, не удержался и, понизив голос, с гордостью сообщил, что участвует в ответственнейшем деле: переправке оружия на секретный полковой склад.

Местонахождение всех оружейных складов Алексею было известно, поэтому он посоветовал мальчику держать язык за зубами. Веня вспыхнул, обиженно попрощался, ушел.

Остались вдвоем, в тягостном молчании.

– Я вижу, мое возвращение вам неприятно, – со вздохом молвил Романов. – Вы за весь вечер не произнесли ни слова, ни разу даже не посмотрели на меня.

Не трудитесь, Зинаида Андреевна, я всё понимаю. Сейчас заберу вещи и уйду. Больше не обеспокою.

– Сядьте. – Грузинцева подняла глаза. Они ярко блестели. – Ничего вы не видите, ничего не понимаете. Всё это время я думала только об одном: он больше не вернется. И мне казалось, что жизнь кончена… Я знаю, что я вас совсем не знаю. Я вас себе выдумала. Но я точно чувствую одно. Вижу. Вы такой же подранок, как я. Вы так же одиноки. И так же хотите излечиться от этой мучительной болезни.

Не перебивайте меня! – попросила она. – Я и так боюсь, что не договорю до конца… Сейчас все правила приличия отменены. Настало страшное время. Смерть сорвалась с цепи. Всё может закончиться в любой миг. Поэтому каждый день, каждый час особенно дорог. У любви против смерти так мало шансов…

– Пожалуйста. Не надо никаких слов. Обнимите меня. Просто обнимите – и всё. Только медленно. Иначе у меня разорвется сердце…

Закрыла глаза, ожидающе протянула руки.

Алексей тоже резко встал – стул со скрипом отлетел.