Здание храма и колокольни, соответственно, с гонениями большевиков на православную церковь, начали обносить глухой кирпичной стеной. А паперть, выводившую на торговые ряды, вовсе начали разбирать. Я обратил внимание, как из двери первого этажа одного из зданий на Соборном вывалила толпа солдат, изрядно выпивших. Судя по всему, они как раз занимались работами у храма. Не замечая ни меня, ни остальных прохожих, солдатики скучковались и загорланили известную песню:

Мы смело в бой пойдемЗа власть СоветовИ как один умремВ борьбе за это.

Молодой солдатик тут же пустился в пляс.

Хорошая песня стоит обеда... припомнилась солдатская мудрость. Я собрался обойти выросшее живое препятствие, как меня вдруг осенило. Генка Курчявый, выписавшийся из лазарета за несколько дней до меня, на серьезных щах предлагал заказать нам самогон прямо к койкам:

— Знаешь где взять? — спросил я.

Курчявый предвкушающе потер руками и выдал, что «по большому блату» знает местечко, где можно взять самогонки на заказ.

— Я одно время там «бегунком» батрачил, пока в армию не заграбастали, выгодно, итить его мать!

Взять у нас тогда ничего не вышло, потому что медсестра услышала разговор, и наутро Генку выписали, дабы смуту в палату не вносил.

Но вот название увеселительного заведения, приторговывающего самогонкой навынос, я запомнил. «Трактиръ В.И. Лившица», именно такое название было на вывеске, бросившейся в глаза. Конечно, на побегушках работать не хотелось, но закинуть удочку по вакансиям свободным — вполне можно.

Словно в подтверждение моих слов, из увеселительного заведения выскочил молодой человек. Держа в руках сумку, он быстрым шагом направился в конец Соборного. В сумке звенели бутылки, тот самый самогон, которым владелец забегаловки Лившиц торговал навынос.

Не успел курьер (а это был, очевидно, он) скрыться в конце Соборного, как из трактира выбежал еще один, правда, куда помладше своего коллеги. Я огляделся — мужики продолжали распевать народные песни, после их появления улица Соборная заметно опустела.

— Э, шкет! — окликнул я начинающего курьера.

Чумазый пацаненок в кепке, которая была ему великовата и то и дело сползала почти до самой переносицы, притормозил. Шмыгнул носом и посмотрел на меня внимательно, чуть прищурившись — хотел распознать, кто я и что мне нужно.

Постоял немного, а потом вдруг дал деру.

— Да погоди ты драпать, — я схватил его за шиворот, останавливая.

— Дяденька, че ты прикопался, отвянь, а то я товарищу Лившицу все расскажу, и тогда тебе крышка! — выдал малой, понимая, что слинять так просто уже не выйдет.

— Успеешь. Ты ведь самогонку понес?

Паренек промолчал и даже губы сжал так, что те покраснели, понятно — нервничает, торговля самогоном запрещена, и товарищ Лившиц сильно рискует.