На лбу рассечение имело вид полосы — значит удар был нанесен не тупым предметом, а чем-то острым, и его действительно ударили об угол шкафа. Тут все понятно. Вторая рана, огнестрел в ногу, с ней было любопытнее. Я обратил внимание, что на правой руке Климента и на штанине присутствуют явные следы от паления ткани, стреляли в упор. Тем удивительнее, что с такого близкого расстояния промазали, пуля лишь чиркнула по ноге.

Показалось или Клемент моргнул... я не придал этому значения, потому что увидел, что под кроватью закинут наган. Подошел, приспустил рукав пиджака и вытащил оружие. Открыл барабан, где не хватало всего одной пули. Саму пулю, лишь чиркнувшую ногу мента, нашел в стене. По калибру было похоже, что в Климента стреляли из этого самого нагана. Интересно, почему Валет не унес пистолет с собой?

Интересно и другое, у входной двери, где стояли тапочки, на вешалке висело пальто Климента Ивановича. Пальто с него сняли, а вот ботинки снимать не стали. Почему? Я задумался и все встало по местам.

Кусочки мозаики совпали. Деньги из бачка, привязанная морским углом к батарее простыня и все остальное. Я медленно вытащил спрятанный за поясом наган, взвел курок и направил дуло на мента.

— Товарищ милиционер, я знаю, что вы не спите. Давайте не будем устраивать маскарад.

Климент вздрогнул, «очнулся». Закашлялся, и тяжело приподнялся на локтях, его глаза сузились. Вот только сказать он ничего не успел. С улицы грохнула артиллерийская канонада. И следом послышались крики:

— Идут ребята, идут освободители!

Я на секунду дезориентировался, а на пороге квартиры выросли бледные, как моли, Иван и Микола.

— Деникин в Росто...

Иван запнулся, видя, что я наставляю на Климента револьвер.