— Сераскер? А это как? — слово просто было совсем незнакомое.

— Войсками всеми командую, — пояснил охранябушка.

— Ааа, главнокомандующий значит… Ну, тогда государства враждебные сами виноваты, я им не лекарь. Завтракать будешь?

Про себя подумала — вот это прокляла, так прокляла. От всей своей широкой ведьминской души… просто я ж понятия не имела, что душа у меня настолько широка! Да и кто ж знал, что я так умею?! Кто ж знал, что масштабненько так получится? Кто ж ведал, что народа до крови охранябушки моего жадного развелось через край? Я лично не знала и не ведала. Правда и не жалела, если уж честно. Пусть теперь посидят, почешутся, подумают о жизни, к примеру, а еще о миролюбии и добрососедстве — это штуки хорошие. А вот желать смерти магу моему – штука плохая. Вот пущай и поразмыслят на данную тему на досуге-то. Но на любимого посмотрела невинно так. Жаль снеди никакой под рукой не было, жевать бы сейчас было бы самое то, я когда жую вообще очень невинно выгляжу – не подкопаешься.

— Веся! — прошипел Агнехран.

— Тоже тебя люблю, — весело заверила я.

А другу сердечному мысль послала:

«Лешинька, я тут делов наворотила»…

«Да знаю уж, — устало ответил мой леший. — Лесная Силушка даром что мужик, а как баба базарная по всем лесам растрезвонила, что его видишь ли лучшая ученица, даже на расстоянии проклинать может. Девок в леса теперь валом повалило, все хотят ведуньями быть, да помогущественнее. Кстати, ты это… не говори магу. Пусть лучше от кого другого услышит, что теперь всякому, кто супротив него замышляет, почесуха зверская грозит. Хотя, он у тебя мужик не глупый, скоро сам догадается».

И я улыбнулась любимому. Улыбнулась невиннее некуда.

— Веся-я-а, — протянул с нескрываемым подозрением Агнехран.

— Охранябушка, а ты же знаешь, что кормящим матерям нервничать то никак нельзя, а то молочко пропадет, — улыбаюсь все так же невинно. — А еще знаешь что, побудь дома сегодня, а то мне так трудно с детьми одной-то.

Агнехран молча и выразительно посмотрел на Лесю и Ярину. Те сделали вид, что их тут не существовало, и это вообще не они люльки покачивали, это те сами так, чисто по инерции качаются.

— Так люблю тебя, — отчего-то созналась любимому я.

В общем, и жили мы долго и счастливо… а уж как весело-то.