Понял меня?

Видать не понял. Застыл, глаза сверкают, зубы едва не скрежещут, от самого такая сила исходит странная.

— Охолонись! — потребовала я.

И заметалась по избе, собираясь.

Многое приготовить надобно было — веник ромашковый, веник мятный, да веник дубовый. Окромя еще плошку деревянную, нож костяной ритуальный, да бинт, в свое время в спирту можжевеловом вымоченный. Пока бегала, волосы в косу кое-как приладила, но как собрала все, да обуваться стала, опали на лицо растрепанными прядями, чуть не упала нагнувшись, хорошо аспид придержал. Леший не мог — он держал веники травяные, и плошку, и бинт в плошке, хорошо хоть нож костяной я уже в ножны уместила да на пояс повесила.

— Благодарствую, — быстро аспида поблагодарила.

Не ответило на мою благодарность чудище легендарное, лишь вопросило недобро:

— Нож зачем? И от пиалы этой кровью несет.

— Ну, несет и несет, — я быстро обулась, кое-как волосы заплела, с вызовом на аспида посмотрела. — Не боись, не всю потрачу, тебе ровно треть останется, как и договаривались.

И не ожидая ответа, из избы выскользнула, по ступеням вниз сбежала да и со всего маху врезалась!

Аккурат в аспида и врезалась. Отшатнулась, голову запрокинула, на невесть как на моем пути вставшего, и уж спросить хотела, как засиял вокруг нас круг алхимический.

И вот это он уже зря.

Топнула ногой оземь, и погас круг алхимический, затухли руны да письмена.

Сузил глаза змеиные аспид.

— Забыл, с кем дело имеешь? — вопросила разгневанно.

Видать забыл, теперь воззрился на меня так, словно вспоминал… или мне напоминал, кто он взглядом своим полным ярости. Да вдруг понял и он, и я, что… тихо стало вокруг. Выглянула я из-за аспида — а там пирующие застыли, на нас глядят с интересом, и Гыркула, вот даром что граф, взял да и сказал Далаку:

— Два золотых на ведьму ставлю!

— Пять на аспида! — не остался в долгу вождь волкодлаков.

— Душу человеческую на ведьму! — заорал, судя по всему, черт.

Вот же… куда вообще кикиморы глядят? Мужика на болоте всем гуртом и то удержать не могут!

— Граф, я же сейчас выпью! — произнесла, голос повысив.

Пауза и виртуозно-наглое от Гыркулы:

— А, все, пари расторгается. Други мои верные, за нашу ведьму славную, когда трезвая!

Его тост поддержали.

— За госпожу лесную хозяйку!

— За ведунью справную!

Дальше пир продолжился, а я, про войну-то вспомнив, аспиду сказала примирительно:

Думала миром дело кончится, да не тут-то было.

— Пиалу и костяной кинжал, — отчеканил аспид, — ты с ними отсюда не уйдешь.

Вот привязался-то, а!

Постояла, посмотрела, подумала, и…

Резко шаг к аспиду сделала, руку подняла, ладонь к щеке черной словно сажа приставила, в глаза заглянула и передала ему, то воспоминание из прошлого, что клюка лешему поведала. Как есть передала.