Немцев там много, район сложный, момент контакта нашего объекта с обер-лейтенантом Фессманом удастся засечь лишь при очень большой удаче, а отследить его дальнейшие действия будет невозможно.

Женька пожал плечами – рискнуть-то имело смысл, но раз «признано нецелесообразным»…

– А если немцы контратакуют? – спросил старлей, командир танкистов. – Отрежут наши группы, и того… Может, раз известно, что ваш обер с этим гадом эсэсовским встречу назначает, сразу к тому месту прорваться и засаду устроить.

– Сроки и место ориентировочны. Фессман не наш разведчик, об их предстоящей встрече стало известно совершенно случайно, – пояснил капитан Попов.

 – К тому же, напоминаю, нам нужно взять объект живым.

– А как он хоть выглядит, этот фриц? – полюбопытствовал командир автоматчиков. – Ну, там звание, усы, бородавка под носом?

– Внешность и бородавки менять – дело нехитрое. Враг опытный, подготовленный, легко его взять не получится, – Коваленко указал на переводчиков. – Вот, товарищи работали специально по этой личности, добывали фото и иные разведданные.

На Спирина и Женьку посмотрели с уважением: может, эти скромные офицеры, надев вражескую форму, чуть ли не до Берлина добирались, чтобы врага сфотографировать?

Слово взял капитан Марчук: кратко обрисовал особенности города, раздал армейцам «исправленные карты».

Было приказано изучать документы, ужинать, и отдыхать.

– Как-то неудобно, – бормотал Спирин, изыскивая в темноте спуск к прудику-ставку. – Люди абсолютно не знают город, но пойдут впереди, нас прикрывая. А мы и туристами были, и карту изучали, но за их спинами будем прятаться…

– Чего это мы будем прятаться? – Женька выругался, поехал по скользкой глине и чуть не оказался в воде – примолкшие западенские лягушки разочарованно заквакали.

 – Тьфу, истоптали здесь всё. Умывайся, товарищ лейтенант, ужин ждет. А завтра мы свое дело будем делать. Надо будет, так и на броню с автоматами сядем…

…Разросшаяся оперативная группа деятельно стучала ложками. Перловка с тушенкой была вполне себе, хлеба вдоволь да шмат сала не показался лишним. Ужинали почти на ощупь, в тени бронетранспортера. Вокруг было неспокойно: бродили какие-то недобитки – часовые дважды открывали стрельбу.

У столичной гостьи ложки не оказалось, орудовали на пару Женькиной, впрочем, это на скорости процесса не сказывалось. Попутно Катрин шинковала сало и хлеб ломтиками идеальной толщины – бутерброды так и улетали.

– Вы, товарищ Мезина, осторожнее с ножом, – посоветовал Коваленко. – Зацепите в потемках пальцы, выведете себя из строя.

– Кто не рискует, тот сало не ест, – отозвалась старший сержант. – Собственно, оно, сало, уже иссякло.

– Чувствуется большой опыт, – съязвила Шведова, забирая очередной бутерброд.